Он любил этот мир, как ребёнок любит свою мать. Ценил каждое мгновение, проведённое здесь. Но всё же... он был здесь один. Да, с появлением Тенебры его жизнь стала куда более насыщенной. Но Тенебра никогда не сидел на месте. Он исследовал, изучал, насмехался над смертными, испытывал границы себя и этого мира. Именно он привил Элиариону вкус к жизни — к её полноте, к ценности каждого вдоха. Элиарион оставался импульсивным. Что взять с существа, которое живёт вечность? Но он учился. Старался быть терпеливым. Не отрывать голову каждому встречному только за раздражающее дыхание или неприятный голос. Ах да… тот незадачливый слуга. Впрочем, это был лишь мимолётный порыв во время эмоциональной нестабильности. Такое бывает. Не стоит заострять внимание.
Они с Тенеброй переглянулись, тепло улыбнулись друг другу. Они дома. Но наслаждаться этим не было времени. Нужно было искать путь к храму, рядом с которым они когда-то провели немало времени, но не исследовали его достаточно тщательно, чтобы заметить хоть что-то… странное.
— Вон, смотри. — спустя некоторое время Элиарион махнул рукой . — Засыпало песками тьмы, но ещё можно различить проход.
Тенебра прищурился, несколько мгновений вглядываясь в указанное место, затем ухмыльнулся.
— Ах, вижу. Что ж, неудивительно. Мы очень… ОЧЕНЬ давно там не были. И всё же, как забавно складывается судьба. Мы снова возвращаемся туда, где стали другими.
— Не могу понять, нравится мне это или нет, — с лёгким перекосом на лице пробормотал Элиарион.
— Да ладно, не кисни. Я с тобой, а это главное.
Тенебра, вальяжно ступая по покрытой инеем земле, прошёл несколько метров, затем вдруг резко остановился и повернулся к Элиариону.
— Слушай… я тут подумал. Когда я появился, это случилось после возникновения твоего первого чувства — тоски.
— К чему ты клонишь? — нахмурился Элиарион.
— Ты был тогда в храме. Часто. Постепенно. И вот он я.
— Допустим.
— Но все остальные чувства ты обретал за пределами своего мира. Мы больше не возвращались в храм.
Повисло молчание. Вопрос остался открытым.
Они шли молча, погружённые в свои мысли. Элиарион неторопливо взмахивал рукой, развеивая пески тьмы, очищая тропу в памяти мира. Он вспоминал.
Первого друга.
Наставника.
Весёлого и непоседливого Тенебру, который тогда ворвался в его жизнь вихрем хаоса и дерзкого смеха. Одежда его, сотканная из ночного неба, мерцала холодным звёздным светом, глубокие оттенки синего переливались, будто живые. Длинные волосы, тёмные, как безлунная ночь, спускались по спине, слегка отливая серебром на концах. Его лицо оставалось нечеловечески спокойным, но в глазах мерцала глубокая синяя гладь, наполненная необузданной магией, переливающейся, словно бескрайний океан под ночным небом.
Элиарион не знал, познал ли он все чувства, доступные живым существам. Возможно, нет. Но он надеялся. Ему нравилось чувствовать. Нравилось ощущать грани своей души, исследовать их, балансируя между крайностями. Это делало его… живым.
Внезапно Тенебра тихо запел.
Голос его был мелодичным, почти завораживающим, и слова песни растворялись в прохладном воздухе их мрачного мира.
«Когда-то в тенях, где не помнят имён,
Где холод и вечность сплелись в полусон,
Я жил без надежды, без света, без слов,
Но тьма привела меня к свету костров.»
Элиарион краем глаза посмотрел на друга. Тенебра пел беззаботно, будто просто напевал что-то в такт своим мыслям.
«Ах, свет не всегда даёт силу тепла,
И тьма не всегда обжигает сердца…
Я выбрал свой путь между ночью и днём,
И в сумраке этом я обрёл себе дом»
Эллай подхватил припев и они продолжили уже вместе:
«Но где бы мы ни были – дом нас зовёт,
Сквозь вечные тени и звёзд хоровод.
Огонь не погаснет, дорога видна,
И тьма не сожрёт нас – в ней есть и луна.
Тропы забыты, но шёпот живёт,
Он в ветре скользит, он в песке не умрёт.
Мы шли сквозь потери, мы гибли не раз,
Но вновь возвратились — огонь не угас.»
Тенебра и Элиарион посмотрели друг на друга, засмеялись и дальше продолжили путь снова молча.
Они двигались сквозь слои материи, рассекая ткань реальности. Пространство здесь было зыбким, текучим, как древнее полотно, сплетённое из теней, воспоминаний и времени. Каждый шаг требовал силы, сосредоточенности — Элиарион и Тенебра буквально раздвигали мир, оставляя за собой медленно затягивающиеся следы.