— Она моя дочь. Единственная.
Он замер, несколько секунд просто смотрел на неё, прежде чем хрипло усмехнуться.
— Единственная и та самая больная.
Ни единой эмоции.
Ильмирия лишь мельком взглянула на него, прежде чем обратить свой взор к лесу. Дриады медленно приближались, их шаги были осторожны. Некоторые дрожали, едва держась на ногах. Некоторые сжимали окровавленные руки. Некоторых уже не было. Погибших не спасти. Но оставшихся она не могла потерять.
Её руки взметнулись, и корни, источающие жизнь, вырвались из-под земли. Дриады почувствовали зов. Они стекались к ней, сливаясь с потоками силы, позволяя ранам затягиваться, а истощённым телам обрести вновь утраченные силы.
Но даже сквозь боль, сквозь этот ад на земле, дракон чувствовал одно — он больше не был прежним.
— Что ты сделала со мной?
Дракон напрягся, ощущая, как раздражение поднимается в нем, словно тлеющий уголек, готовый вспыхнуть пламенем. Он не любил перемен.
Непредсказуемых, навязанных.
Тем более если они касались его тела.
Особенно если они исходили от богов.
Он сел, напрягая ноющие мышцы, чувствуя, как что-то неуловимо изменилось внутри него. Не просто раны или последствия безумия. Что-то чужеродное. Глубже, чем он мог почувствовать.
Ильмирия, наблюдая за его метаниями, лишь спокойно склонила голову.
— Я наложила печать.
— Что?! — он резко повернул к ней голову, но в ответ встретил лишь непоколебимый взгляд двух разных глаз.
— Печать, впаянную в твоё сердце.
Ильмирия подошла ближе, и едва заметное движение её пальцев заставило зелёные руны вспыхнуть на его груди. Дракон замер, ощущая, как в его сердце тянется нитями что-то новое.
— Не пытайся её снять. Она связана с твоим брачным узором.
Её голос был ровным, но в нем звучало железное предупреждение.
— Что это значит?
— Ты больше неуязвим для природных ядов. —она подняла руку, и на её ладони процвёл ядовитый цветок, стекающий чернильной жидкостью.
— Твоё тело отвергнет любую дрянь, что попытается его разрушить.
Она сжала пальцы, цветок рассыпался в прах.
— Твоё сердце защищено моей силой.
Дракон стиснул зубы. Проклятье, ему это не нравилось. Он ненавидел, когда в него вмешивались.
— Зачем?
— Ты опасен.
Она смотрела на него пронзительно, и он вдруг понял — она не боится его. Она просто смотрит, как смотрят те, кто понимают свою силу и её последствия.
— Ты носишь брачную метку моего дитя. Ты уже связан с этим лесом, хочешь ты этого или нет. Ты в нём — часть баланса.
Он напрягся сильнее, но понимал, что…
Он чувствует её слова.
Печать пульсировала на его груди, сливаясь с узором, что уже принадлежал Калиссе.
— Не пытайся сопротивляться, дракон. Ты можешь ненавидеть меня, но это — не наказание. Это защита.
Дракон хрипло выдохнул, чувствуя, как раздражение сменяется странной, вязкой тяжестью в груди. Богиня природы улыбнулась впервые. Тонко, легко и опасно.
— Теперь ты больше не сломаешься. Теперь этот мир не сможет тебя уничтожить.
Ильмирия взмахнула рукой, и из окружающей зелени соткалось природное одеяние — на теле дракона появились плетёные из тончайших лоз и мягкого мха одежды, напоминающие боевое облачение древних воинов леса. Ткань была прочной, но лёгкой, покрывая его плечи, грудь и бёдра.
— Какое дитя моего леса стало твоей парой? — богиня пристально посмотрела на него.
Дракон тепло усмехнулся:
— Калисса. Из клана Дрейнарис.
Глаза Ильмирии вспыхнули интересом, губы тронула загадочная ухмылка.
— Это будет очень интересная история. Я с удовольствием понаблюдаю за этим. Когда придёт время, я явлюсь.
Она сделала резкий жест, и дриады двинулись выполнять приказ. Через мгновение они вернулись, таща за собой истекающую кровью Мирис. Бросив её к ногам богини, они отступили. Ильмирия опустила руку, и корни окутали Мирис, заливая её тело живительным светом леса. Кровь перестала течь, раны затянулись, но, едва дриада смогла дышать ровно, богиня резко занесла руку и залепила ей звонкую пощёчину. Голова Мирис дёрнулась в сторону, губы приоткрылись от шока.
— Я. ПРИКАЗАЛА. ТЕБЕ. ВЗЯТЬ СЕБЯ В ЧЁРТОВЫ РУКИ! — голос Ильмирии был подобен грому, ветер всколыхнул листву, и деревья затряслись от её гнева. — А ТЫ УЖЕ ВТОРОЙ РАЗ ПОДВЕРГАЕШЬ ЛЕС И МОИХ ДЕТЕЙ СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ!
Она схватила дриаду за волосы и швырнула её к ногам дракона.
— Моли чёртово прощение, идиотка. Моли до тех пор, пока не иссохнешь, если он не соизволит простить тебя!
Мирис дрожала, её губы беззвучно шевелились.
— М-м-мама… Я…
— Я надеялась, что ты образумишься! — богиня шагнула вперёд, и её глаза засветились угрожающе. — Ты творила безумные вещи! Ты пристала к Вечному — и он проклял наш лес, который мы не можем восстановить! А теперь ещё и старый дракон! С ЧЁРТОВОЙ БРАЧНОЙ МЕТКОЙ! ТЫ ХОТЕЛА УНИЧТОЖИТЬ НАС ВСЕХ?!