— И что же он сделал?
— Слетел с катушек. — Ильмирия пожала плечами. — И проклял большую часть нашего леса. В назидание.
В воздухе повисла тишина.
— Мы пытались очистить земли… — продолжила богиня, — но не смогли. Прошли века, а проклятье до сих пор висит над нашей землёй. Лес стал запрещённым. Мы закрыли его не только ради собственной безопасности, но и чтобы защитить других. Защитить… — её голос стал едким, исполненным раздражения, — от этой сумасшедшей.
Мирис сжала зубы, не смея перечить.
Дракон вдруг громко расхохотался. Громко. Глубоко. С хрипотцой. Он прикрыл глаза, покачав головой.
— Судьба плетёт удивительные паутины.
— В чём именно?
Дракон ухмыльнулся, его золотистые глаза вспыхнули хищным азартом.
— Дочь Риэль… Элис… является парой этого самого Элиариона.
Ильмирия замерла. Даже Мирис подняла голову, потрясённо вытаращив глаза.
— Что? — голос богини был низким, осторожным.
Дракон просто довольно улыбнулся, наслаждаясь моментом.
— Ну что, богиня, мы заключаем сделку?
Глава 8. Петля судьбы: Закованные во Времени
Я мягко поглаживал девушку по спине, утешая. Ее плечи дрожали, но слезы уже не текли так безудержно.
— Мы видели зарождение Светлых богов. Это то, что ты хотела нам показать? — я поднял Эриал на руки и осторожно перенес на каменную лавочку.
Тенебра уселся на траве, сложив ноги в позу лотоса. В его глазах тлело напряжение.
— Это было жуткое зрелище, — тихо сказал он. — Я не знал, откуда взялись эти твари, но теперь все встало на свои места.
Эриал глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.
— Да, именно так, — наконец ответила она. — В тот день я надорвала свою нить и застряла между мирами. Я не знаю, что случилось с остальными, но могла следить за тобой, брат, и чувствовать нить своей дочери. Она жива где-то, но почему-то я не могу ее увидеть. Это печалит меня. И все же я рада, что хотя бы ты в порядке.
Она посмотрела на меня с нежностью и легкой тоской.
— Мы видели, как мир стал темнеть, и алые нити Пророка... Что это значило? — Тенебра сосредоточил взгляд на ней.
Эриал на мгновение закрыла глаза, снова погружаясь в свои воспоминания.
— Наш мир был цветущим, прекрасным. Яркое синее солнце заливало все светом, по воздуху парили тысячи созданий, а в павильоне Девы плели судьбы. Но тот момент, когда реальность исказилась, а я случайно надорвала свою нить, был не случаен.
Ее голос дрогнул, но она продолжила:
— Спустя долгие годы, заточенная здесь, я смогла по крупицам восстановить цепочку событий. Юный Валенис, жаждущий признания, заключил сделку с кем-то из Старших богов. Его предали, но он успел выполнить свою часть сделки. Он исказил пространство в тот самый момент, когда ты, брат, находился с ним у нашего храма. Я почувствовала сбой, моя нить пошла трещинами... и тогда все изменилось.
Я нахмурился, а Тенебра нервно постукивал рукой по ближайшему камню близ тропинки где он сидел.
— Храм разлетелся на осколки, а наш мир... — Эриал подняла взгляд, в котором читалась бесконечная печаль. — Он был расколот. Светлое синее солнце разделилось. Багровое солнце стало символом мира живых, захваченного верой Пророка, утопающего в крови и страданиях. Бледно-синее солнце стало отголоском прошлого, теневым отражением... духовным миром. Единый мир был разрушен, он стал лишь пеплом двух миров.
Тишина повисла между нами, тяжелая и удушающая.
— Мир обратился в пепел, разделенный надвое... — тихо повторил Тенебра, задумчиво глядя в темное небо.
Гнев волной прошёл по телу, заставляя меня напрячься.
— И снова Валенис…
— О, не переживай, — Эриал осторожно погладила меня по руке, будто боясь снова потерять. — Ты отомстил ему стократно. Правда, уже после того момента…
Я крепче прижал ее к себе, желая поделиться теплом, показать, что она не одна.
— Почему же я не помню тебя? Не помню того мира?
Она грустно улыбнулась.
— Многие нити тогда разорвались, многое в истории изменилось. Моё исчезновение не вписывалось в рамки мироздания. Я есть, но меня и нет. Абсолютно все забыли обо мне. Память богов была очищена, люди тоже забыли. Меня стёрло из мира, чтобы поддержать баланс. Лишь немногие, у кого уже были записи обо мне или кто имел моё личное благословение, всё ещё знали моё имя. Но время не щадит никого. Все они канули в Небытие, а их записи сочли бредом сумасшедших.
Глаза её застилала тоска. Она прикрыла их, глубоко вдохнула и продолжила:
— Наш мир стал таким, каким ты его сейчас видишь, брат. Тёмным, мрачным, с остатками былой красоты, скрытой под песками. Руины храма, редкие следы прошлого, что ещё остались после меня…