— Нет, — Эриал посмотрела мне прямо в глаза. — Это было направление. Судьба вела тебя, потому что время пришло.
Я глубже задумался. Как бы я ни хотел убедить себя, что события складываются хаотично, внутри я всегда чувствовал, что нити судьбы тянутся друг к другу.
— Но что она пообещала тебе, Тенебра? — мой взгляд стал внимательнее. — Почему ты согласился на такую сделку?
Тенебра отвёл взгляд, а затем… смутился.
— Она пообещала мне свою дочь.
Я не сразу понял, что он имел в виду, но в воздухе повисла напряжённая тишина.
— Я был связан с ней не просто как наставник. Моя сила Тьмы подходила Элинас больше всего. Тьма и Смерть. Разве могло быть лучше?
Он усмехнулся, но в его голосе не было прежней задорной насмешки.
— Тогда я только начинал познавать смертных. Мне было жутко интересно, что же значит эта "любовь", из-за которой они идут на безумные, безрассудные поступки. Риэль связала нас узами, когда малышка ещё только родилась.
Я не мог скрыть удивления.
— Ты… жаждал любви? — я хмыкнул, покачав головой. — Это не укладывается у меня в голове. Тогда моё влечение к ней?..
Тенебра резко вскинул голову, фыркнув:
— Не-е-ет, брат. Это ты уже сам.
Я замер, чувствуя, как внутри вспыхивает что-то необъяснимое. Мне не нравилось, что кто-то другой, пусть и давным-давно, был связан с Элис. Я не мог это объяснить, но мои собственные чувства к ней… становились всё яснее. Я сжал челюсть, чувствуя, как внутри разгорается злость. Не на Тенебру, нет. На саму ситуацию.
Эриал явно забавляла сложившаяся картина. Она рассмеялась, запрокинув голову, её звонкий смех эхом разнесся по храму, а плечи тряслись от веселья.
— Вот так дела! — выдохнула она сквозь смех. — Бедное дитя! Это ж как ей не повезло ухватить двоих безумцев!
Тенебра ухмыльнулся, сложив руки на груди, а я откровенно злился.
— А как делить будете? — продолжала поддразнивать Эриал, смахивая слёзы смеха, которые распускались на земле яркими синими цветами.— Пополам? Или на братца её свои взгляды переметнёте?
Я посмотрел на Тенебру. Он посмотрел на меня. Между нами повисло напряжение. Во мне вспыхнула ревность, а Тенебра, напротив, наслаждался ситуацией, улыбаясь. Атмосфера накалялась, но не из-за напряжения — скорее, из-за скрытой игры, в которой никто явно проигрывать не собирался.
— Ну что, Эллай, — протянул он с нескрываемым весельем. — Кто бы мог подумать, что тебе приглянется моя Элис?
Его голос был бархатным, но издёвка звучала слишком откровенно.
— Я уверен, у нас получится очень забавная семейка!
И, наклонившись чуть ближе, он добавил с драматической торжественностью:
— Так и быть, я принимаю тебя в свой почётный близкий круг, брат!
Эриал рассмеялась, прикрывая рот рукой, Тенебра присоединился, а я… Чувствовал себя дьявольски расстерянным. Я не привык к таким ситуациям, да и не думал, что когда-либо окажусь в подобной. Что обо всём этом скажет сама Элис?
— Да уж, — пробормотал я,— как нельзя точно Эриал сказала: «Вот так дела...»
Я сузил глаза, глядя на Тенебру. Он всё ещё открыто смеялся, ведь он прекрасно знал, какие мысли бурлят у меня в голове.
— Ты думаешь, что можешь вот так просто навязать мне свою игру? — мои слова прозвучали холодно.
— "Навязать"? — Тенебра сделал вид, что удивлён. — О, Эллай, милый братец, мне даже не нужно этого делать. Ты уже в ней.
Он лениво скрестил руки на груди, изучая моё выражение лица.
— Смирись, дорогой, у тебя нет выбора. Если уж ты решил посягнуть на МОЮ территорию, будь готов играть по моим правилам.
Во мне вспыхнула ярость.
— Территорию?! Ты говоришь о ней, как о вещи, которую можно просто взять!
Тенебра фыркнул.
— Хм, если хочешь выставить меня злодеем — прошу. Но ты ведь сам прекрасно знаешь, что между нами нет границ. Ни узы, ни твоя горячая ревность не изменят факта, что она МОЯ по праву.
— Не смей...
— Что? Не смею говорить правду? — он насмешливо склонил голову. — Мы оба связаны с ней. Мы оба будем бороться за неё. И уж кто победит... — он усмехнулся, глаза вспыхнули интересом, — это решать ей.
— Я не позволю тебе просто так взять верх.
— О, брат, это же самое интересное! — его голос стал низким, почти мурлыкающим. — Мне нравится, когда сопротивляются.
В этот момент я понял, что война началась. И отступать я не собирался. Храм заискрился, аура переплетённых эмоций превратилась в поток света и тьмы, смешиваясь и пульсируя в воздухе. Внезапно пространство треснуло, изломавшись, и из этой вспышки вышло существо — гибкое, тянущееся, медленно обретающее форму. Сначала оно выглядело как размытая тень, затем словно светящийся силуэт, и, наконец, оформилось в стройного мужчину с лукавой улыбкой и переливающимися алыми волосами.