Райгар продолжил:
— Каждое поколение Потомков Стратоса обучается здесь. Мы должны чувствовать ветер, понимать его. Он часть нас. Как только мы перестанем его слышать — нам конец.
Тенебра насмешливо хмыкнул.
— Как поэтично.
Райгар резко посмотрел на него.
— Но не для тебя.
Туннель уходил выше, с каждым шагом воздух сгущался, шум становился глубже, а воздух в туннеле дрогнул. Потоки за его пределами изменили направление, будто почуяв присутствие чужаков. И ветер прошептал имя.
"Хранитель Погребённых Грёз..."
Элиарион резко остановился. Лаэтос тоже замер. Тенебра прищурился. Райгар напрягся, в его глазах мелькнула тень беспокойства.
— Не останавливайтесь. Если ветер заговорил с вами — значит, вы ему интересны. Это... не всегда хорошо.
Тенебра усмехнулся:
— Кажется, тебя помнят, Элиарион.
Но он не ответил. Память Ветра уже шла за ним.
Парящий Сад
Воздух стал тяжёлым, насыщенным. Не таким, как в туннелях, где сквозняки кружили бесконечно, оставляя после себя ледяные потоки. Здесь он был тёплым, наполненным ароматами цветов. Первое, что ударило в глаза — зелень. Море зелени, раскинувшееся во все стороны. Огромные деревья с висящими в воздухе цветками, чьи лепестки не оседали на землю, а оставались в вихрях ветра, закручиваясь в вечном танце. Переплетённые виноградные лозы, образующие живые арки. Светящиеся искры, дрожащие на концах тонких травинок. Водопады, парящие в воздухе, но так и не падающие вниз, — они словно зависли в потоках, двигаясь по невидимым траекториям. Небо здесь не соответствовало тому, что было в мёртвом лесу. Там оно было густо-фиолетовым, тёмным, прорезанным разрядами далёких молний. Здесь же над головами раскинулся полупрозрачный свод, в котором ходили серебристые облака. Сквозь них пробивались золотистые переливы, будто свет исходил не от солнца, а от самого пространства. Здесь всё двигалось. Ветер носил обрывки лепестков, создавая иллюзию живых существ.
Из такой же скалы, что и в начале пути, они вышли на тонкий мостик, перекинутый через реку, сияющую серебряным светом. Вода не отражала звёзды, но в её глубинах что-то светилось, словно само небо затонуло здесь давным-давно. Едва они успели переступить через край туннеля, как навстречу им вышла фигура.
— Кого это ты притащил, Райгар?
Голос был звонким, колким, как осколки льда. Девушка, лет двадцати, стояла с надменно скрещёнными руками. Тёмно-голубые одежды плотно облегали фигуру, волосы цвета грозового неба были заплетены в сложные узоры с вплетёнными серебряными цепочками. На тонких запястьях играли золотые кольца, тихонько звеня при каждом движении. Она смерила их всех взглядом и фыркнула:
— Что за нелепая компания замухрыжек? С какой помойки ты их откопал и зачем привёл в Священные владения господина Нефоса?
Райгар зарычал.
— Лучше бы ты, тупая девка, закрыла свой грязный рот. Ты даже не знаешь, кто перед тобой.
Но вместо того, чтобы испугаться, она лишь поджала губы и склонила голову, явно собираясь что-то ответить. Тенебра в этот момент внимательно осмотрел себя с ног до головы, потом — остальных.
— Ребятушки, а мы и правда как-то запамятовали после Храма себя в порядок привести.
Не теряя времени, он начал раздеваться. Пряжки расстёгивались одна за другой, ткани соскальзывали на землю. Тонкие пальцы ловко расшнуровывали наплечники, снимая последние остатки одежды. Лаэтос сжал переносицу, а затем, когда Тенебра остался почти полностью нагим, закатил глаза и пробормотал:
— Откуда ты вообще такой вылез?
Секунда — и воздух задрожал. Ткань, сотканная из самого ветра и ночи, окутала их тела. Одежда, будто нарисованная чьей-то искусной рукой, ложилась плавными складками, струясь по фигурам. Элиарион был облачён в чёрное кимоно с серебряными узорами, напоминающими змеящиеся спирали вихрей. Широкий пояс украшала застёжка в виде волчьей головы. Его длинные волосы были перехвачены серебряной лентой, а на пальцах появились тонкие кольца с выгравированными рунами. Лаэтос носил глубокого багряного цвета одежду, свободную, но с подбитыми золотом рукавами. Тонкие серьги-змейки теперь сверкали в ушах, подчёркивая его резкие черты лица. Даже Райгар получил одежду из плотной тёмно-синей ткани, с прорезями для когтей и цепочками на рукавах. Его серёжки, которые раньше терялись в волосах, теперь ярко отражали свет.