Спецназ снова поднял стволы.
— Спокойно, — сказал Ли.
Он подошёл ближе, совершенно не обращая внимания на направленные в его сторону взгляды.
— Ему требуется помощь. Немедленно.
— Мы заметили, — отозвался Рокот. — Куда вы его повезёте?
— В безопасное место.
— Очень точный адрес.
Ли посмотрел на него поверх очков:
— Сейчас каждая потерянная секунда уменьшает его шансы. Ты действительно хочешь обсудить маршрут?
Медики уже были возле Антея. Один подключил к шее небольшой диагностический блок, второй раскрыл носилки, третий пытался оттеснить Гэла. Пёс рычал, но Вьюга держала крепко.
— Что с ним? — спросил Рокот.
Врач бросил короткий взгляд на показания:
— Множественные системные отказы. Нейронная активность нестабильна. Возможно разрушение нейроматрицы. Нужно подключать к комплексу.
Рокот бессильно скрипнул зубами.
Медики переложили Антея на носилки, закрепили ремнями, и, подняв, затрусили обратно к конвертоплану. Гэл рванулся следом, Вьюга что-то тихо сказала ему, и пёс остановился, хотя продолжал дрожать всем телом.
— Мы приведём его в порядок, — пообещал Ли. Осмотрел группу и добавил:
— И вас тоже.
— А потом? — спросила Вьюга.
Ли повернул голову. На изуродованном лице женщины не осталось ни привычной усмешки, ни усталости. Только готовность убивать, если услышанный ответ ей не понравится.
— А потом он сам решит, что делать дальше.
Рокот проводил медиков взглядом. Возле рампы Антея перехватила другая группа, подняли с носилок и уложили внутрь капсулы. Прозрачный колпак пришел в движение и закрылся.
Ли посмотрел на израненных бойцов.
— В транспортном вертолете вам окажут первую помощь. Потом перевезут на базу «Феникса»… Если захотите.
Будто потеряв интерес к группе, он развернулся и двинулся к конвертоплану. Движки летательного аппарата взвыли, готовясь поднять тяжелую машину в небо.
— Эй, — окликнул азиата Рокот.
Тот остановился у рампы.
— Если с ним что-нибудь случится…
— Он уже находится при смерти, — спокойно напомнил Ли. — Постарайтесь не возлагать на меня ответственность за то, на что я не могу повлиять.
Рампа начала подниматься. Ли шагнул внутрь, створка закрылась.
Конвертоплан взмыл в воздух. Рёв двигателей прижал людей к земле, машина набрала высоту, развернулась и ушла на запад. Остальные остались на площадке. Спецназ направился к дымящимся руинам, будто надеясь найти там что-то полезное.
Рокот смотрел вслед удаляющейся точке, пока та не скрылась в сером небе.
— Почему мне кажется, что сейчас произошло что-то очень нехорошее? — спросил он вполголоса.
Вьюга опустилась рядом с Гэлом и положила ладонь ему на загривок.
— Не знаю, — процедила она. — Но я бы этим ублюдкам не доверяла.
Молот поднял с земли винтовку Рокота, задумчиво посмотрел на нее и тяжело вздохнул:
— А какие у нас варианты?
Ответа у них не было.
Сначала вернулась боль.
Она появилась где-то в затылке, тяжёлая и тупая, затем растеклась по позвоночнику и добралась до рук. Следом пришло ощущение холода. Потом послышался звук — ровный гул оборудования, шипение воздуха, негромкие щелчки реле.
Перед глазами вспыхнула диагностическая строка.
ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ НЕЙРОННОГО КОНТУРА
Надпись погасла. Возникла следующая.
ПРОВЕРКА ДВИГАТЕЛЬНЫХ ФУНКЦИЙ
Я попытался пошевелиться. Не получилось. Руки и ноги вроде были на месте, я чувствовал их, но команды почему-то не проходили. Грудь сдавливало, вдохи выходили короткими и неглубокими.
[ЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ]
Инициализация нейронного интерфейса…
Ошибка: данные повреждены.
Попытка восстановления из резервной копии…
Сбой. Данные недоступны.
Повторная активация…
Успешно.
Острое дежавю накрыло раньше, чем я успел прочитать сообщение до конца.
Всё это уже было со мной. Боль, помутившееся сознание, органы чувств, включающиеся по очереди… Сейчас вернется зрение, и окажется, что я лежу в сыром подвале среди старых труб, а весь путь оттуда — разрушенная Москва, убежища, мясные станции, Эдем, «ГенТек» и бункер Плесецкого — окажется долгим и на редкость убедительным бредом.
[АКТИВАЦИЯ ЗРИТЕЛЬНОЙ ПОДСИСТЕМЫ]
Нет, это не подвал.
Прямо перед лицом я видел прозрачную крышку капсулы. За ней — светлый потолок, металлические фермы и несколько полос холодного освещения. На стене блестели багровые всполохи, как будто рядом что-то горело. По внутренней стороне стекла бежали капли. Я попытался повернуть голову, но затылок удерживал фиксатор.
— Симба?