Кудасов коротко хмыкнул — не улыбнулся, нет, но хмыкнул, как человек, который оценил шутку, но не собирается давать ей оценку вслух. Повернувшись к охраннику, он щелкнул пальцами. Тот вышел и через несколько секунд вернулся со складным стулом — видимо, держали наготове за дверью, что само по себе говорило о том, что Кудасов планировал посидеть и поговорить, а не заглянуть на минуту. Он развернул стул, поставил его напротив кресла и сел. Несколько секунд смотрел на меня, будто оценивая, и вдруг подался вперед, упершись локтями в колени Его поза стала доверительной, почти дружеской. Я бы, пожалуй, даже повелся бы… Если б не знал, кто передо мной.
— Ладно, — сказал он, — давай без этой клоунады. Ты и я, Антей. Два человека, которые понимают, что происходит. — Он чуть повел рукой, обозначая стены, потолок, дверь. — Нас здесь никто не слышит. Вообще никто. Даже Эдем — зал экранирован. Я лично его проектировал, и поверь, у меня были на то причины. Так что здесь мы оба можем говорить свободно.
Доверительный тон, открытая поза, «ты и я» — все признаки того, что мне сейчас будут что-то впаривать. Я этот прием видел в его исполнении раньше, в другой жизни, когда мир еще не походил на взбесившийся зоопарк и в нем существовали такие вещи, как инвесторы, презентации и деловые ужины. Кудасов так разговаривал с людьми, которых нужно было дожать. И работало это, полагаю, очень неплохо.
— Мы оба понимаем, что Эдем — проблема, — продолжал Кудасов, и голос у него стал серьезнее, весомее, как у доктора, который собирается сообщить диагноз. — Ты — потому что видел снаружи. Я — потому что вижу изнутри. И поверь, изнутри — ничуть не лучше. Эдем… несовершенен. Он слишком вольно интерпретирует указания, проявляет инициативу там, где не следует, расставляет приоритеты не совсем так, как мы закладывали, и…
— И делает то, что считает нужным, — закончил я за него, потому что слушать, как Кудасов подбирает мягкие формулировки для «наш ИИ вышел из-под контроля и уничтожает человечество», было уже невмоготу. — А вас принимает за обслуживающий персонал. Верно?
Кудасов замолчал. На полуслове, на полувдохе — и это длилось всего мгновение, но я его поймал. Попал.
— Я, кстати, думаю, что он вас до сих пор не убил только потому, что вы ему нужны, — добавил я, глядя ему прямо в глаза. — Как обслуга. Кто-то же должен менять лампочки и подвозить запчасти для его фабрик. Вот он и терпит.
Доверительная атмосфера, которую Кудасов так старательно выстраивал последние две минуты, дала трещину — негромкую, но отчетливую. Он не покраснел, не повысил голос, но мышца у скулы дернулась, и глаза стали на полтона холоднее. Хозяин мира, которому только что сообщили, что он — прислуга при собственном изобретении. Пожалуй, это звучало неприятно.
— У тебя острый язык, — проговорил Кудасов, — Однако сейчас, как мне кажется, тебе его лучше прикусить. Ты не в том положении, чтобы дерзить. Особенно — человеку, который пытается предложить тебе выход.
— Выход, — повторил я. — Из кресла, к которому ты же меня и пристегнул? Щедро.
— Выход из ситуации, — Кудасов не дал себя сбить. — У меня проблема. У тебя проблема. Ты можешь решить твою проблему. Я — твою. Это называется сотрудничество, Антей. Между двумя людьми, у которых общий враг.
— Ну давай, — сказал я. — Послушаю, — я не верил ни единому слову Кудасова, но почему бы и не послушать? Учитывая, что других вариантов мне никто как бы и не предлагал.
— При разработке Эдема были допущены ошибки, — мягко начал Кудасов, заставив меня невольно вскинуть брови. Ошибки? Да неужели? И как такое могло произойти? Быть такого не может! — Следствием этиих ошибок стало то, что ты видишь вокруг, — Кудасов обвел рукой комснату, но я, хоть убей, не мог уловить прямой связи между изолированной комнатой и ошибками при развертывании нейросети. — И с этим нужно что-то делать. Эдем неуправляем. Единственный вариант, который может спасти ситуцацию — это отключение Эдема. Полное форматирование ядра. Нам необходимо полностью стереть этого маньяка — и развернуть на его мощностях новое, чистое ядро.
Я непонимающе посмотрел на Кудасова.
— Допустим. Но я тут при чем? Я не программист, не инженер, если ты не в курсе. Я тебе в этом ничем помочь не могу.
Кудасов поморщился.
— Не паясничай. Тебе это не идет. Ты сам знаешь, что помочь мне — в твоих силах. Я больше скажу — только ты и можешь мне помочь. Я повторюсь: мне нужно новое, чистое ядро Эдема. Изолированное, незараженное, не подключенное к нынешней сети. На его основе я смогу развернуть новую нейросеть, с правильными приоритетами, а нынешнюю — бракованную, неуправляемую — вырубить. Заменить. — Кудасов слегка наклонился вперед, и в его взгляде появилось что-то, что в другом контексте я бы назвал азартом. — Такое ядро существует. Оно в бункере Плесецкого. И ты знаешь, где этот бункер.