Геллхаунды вышли на цель.
Красные точки первой группы замерли. Все шесть — разом, как по команде. Я видел на «Скате», как они остановились, сбились плотнее, и один из силуэтов — передний, скорее всего старший — повернулся в направлении стрельбы.
«Симба, — позвал я, — комлинк. Подключи меня к их частоте!».
«Секунду, шеф. Частота зашифрована, но… готово. Слушайте.»
В голове возник звук — и меня передернуло. Не от страха, нет — скорее от того, насколько точно я представлял себе то, что стояло за этими звуками. Треск помех, тяжелое дыхание, потом — голос, срывающийся на крик, с такой паникой, какую не подделать и не сыграть:
«…хаунды! Геллхаунды! Откуда, м-матьь⁈ Они нас атаку…» — очередь, длинная, грохочущая, — «…Кречет! Кречет, куда? Стоять! Семенов!!!» — рычание, утробное, глухое, от которого даже через комлинк прошел холодок, — «…не могу его снять, он на Карпове, он жрет Карпова, я не могу стрелять, Карпов на линии!..» — и вдруг, перекрывая все, вопль, который человек издает только один раз в жизни — в самом ее конце.
Тишина. Потом — снова стрельба, но уже не такая уверенная и плотная.
Старший первой группы замер. Сейчас перед ним стояла та самая дилемма, которую я ему и подготовил: продолжать движение к цели — или бросить все и идти на помощь второй группе, которую разрывают на части невидимые твари в темноте.
Тяжелая дилемма. Правильного ответа у нее нет.
Да он им уже им и не нужен.
Нейроген.
Я сорвался с места еще до того, как почувствовал привычный огонь, бегущий по жилам. Шаг, другой, третий… Клинки с хорошо различимым щелчком выскользнули из запястий, боец, держащий нашу часть коридора дернулся в мою сторону, но было уже поздно.
Я прыгнул вперед и ударил правой ему в голову. Клинок пробил забрало шлема, внутри хлюпнуло, и шлем окрасился кровью изнутри. Тело пошатнулось и стало оседать на пол, а я уже занимался вторым бойцом. Схватив его за плечо, я рывком развернул его скиной к себе и ударил левой под высокий ворот брони, туда, где между броней и шлемом была лишь тонкая мембрана. Которая, разумеется, не стала препятствием для отточенного лезвия. Перерубив бойцу позвоночный столб, я отбросил его в сторону — на того спецназовца, что успел сориентироваться и вскинул оружие….
Чтобы тут же завалиться на пол вместе с трупом, когда проскольхнувшая мимо Вьюга вбила свой тонкий клинок ему в почку сквозь тончаюшую щель в сочленении брони. Он умер, даже не успев упасть на пол. Минус три.
Как Вьюга убила четвертого — я даже не понял. Просто боец вдруг зашатался, и упал ничком. Ну, и отлично.
Старший группы, наконец, понял, что сзади происходит что-то не то. Он обернулся — рывком, всем корпусом, и успел увидеть оседающего на пол бойца. Автомат пошел вверх, и я понял, что не успеваю: дистанция между нами была слишком большой для рукопашной атаки.
Впрочем, у меня было чем его еще порадовать.
Лазерный эммитер выплюнул короткий импульс, и командир группы, покачнувшись, упал на пол с аккуратной, прожженой дырой в середине лба. Практически одновременно с ним умер и последний боец, которому Вьюга без затей сломала шею, провернув голову в шлеме вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов.
Шестеро.
Меньше десяти секунд от первого до последнего. Пожалуй, учитывая обстоятельства, я бы поставил себе твердую семерку из десяти.
Нейроген отпускал, и вместе с ним уходила та кристальная, нечеловеческая четкость, которая превращала мир в замедленную съемку. Звуки возвращались к нормальной скорости, сердце колотилось, в висках стучало, по спине между лопатками стекала струйка пота. Я стоял среди тел, в темном коридоре, с окровавленными клинками, которые ещё не успели втянуться в запястья, и дышал — глубоко и размеренно, заставляя пульс успокоиться.
Вьюга стояла в трех шагах от меня, и выглядела так, как будто прогулялась до магазина и обратно, а не убила только что практически голыми руками троих лбов в композитной броне.
— Неплохо, — сказал я.
Она чуть повернула голову.
— Взаимно, — ответила из-за маски.
В глубине яруса все еще слышалась стрельба — но, по-моему, там тоже было практически все кончено. Работали два ствола, попеременно, о стене свинца там речи уже не шло. Кажется, второй группе тоже пришлось несладко.
«Симба, статус по второй группе?»
«Насколько я могу судить — четверо либо убиты, либо тяжело ранены, двое еще ведут бой. Полагаю, вопрос времени, шеф.»
«Спасибо, Симба».
Я втянул клинки, посмотрел на тела на полу, в темноту коридора, откуда доносились отголоски стрельбы и рычание, а потом перевел взгляд на Вьюгу.