Еще сильнее подстегивало осознание того, что наши киборги, воюющие где-то за спиной, далеко не бессмертные, и рано или поздно нам в тыл могут ударить преследователи. Или не могут? Сунутся они в обитель сетников или побоятся? Смогут ли с ними скооперироваться, или тварям все равно, на кого нападать? Проверять на собственной шкуре не хотелось.
Мы шли вперед, и со временем интенсивность атак сетников стала снижаться — все же автоматическое оружие и выучка оказались сильнее животной ненависти, даже усиленной современными технологиями. И это было хорошо. Потому как еще немного — и мы начнем задумываться о боеприпасах. А с безоружных сетников их не поднимешь. Сигнатуры в интерфейсе дрогнули и заметались, отступая. И тут же заговорил Симба.
— Шеф, сигнатур в зоне досягаемости — не больше шести. До выхода с технического этажа — тридцать метров.
Еще никогда я так не радовался отчетам ассистента. Тридцать метров… Учитывая загроможденность техэтажа — не так уж и мало, но, по сравнению с тем, что мы уже прошли… В общем, я не на шутку воодушевился и буром попер вперед. Поймал на мушку одну тварь, вцепившуюся в скобы на потолке, срезал короткой очередью, размозжил голову еще одному, выглядывающему из-за кожуха генератора…
— Шеф, пять метров влево — технический тоннель, — Симба подсветил в слое дополненной реальности пунктир. — Выход — через него.
Я привалился к трансформатору, переводя дыхание. Рядом замер Рокот. Из технологических дебрей выбрались, наконец, Вьюга и Ида, сдирающие с себя паутину и негромко, но очень не по-женски, при этом матерящиеся. Я оглядел свой маленький отряд.
— Все живы? — спросил я.
— Более-менее, — ответил Рокот, осматривая глубокую царапину на броне. — Это чем он так умудрилася, гаденыш?
Вьюга лишь молча кивнула, спокойно и невозмутимая, как, впрочем, и всегда. Рядом что-то пропищала испуганная и дрожащая Ида.
— Ну и хорошо, — резюмировал я. — Мы почти у выхода. Пошли. Я иду первым, за мной — Вьюга. Ида следующей, Рокот замыкает. Пошли.
Технический тоннель оказался еще теснее, чем сам этаж, Я не страдал клаустрофобией, но при виде бетонного короба метр на полтора, еще и загроможденного уложенными по стенам кабелями, мне стало не по себе. Рокот, увидев, через что придется протискиваться, выдал длинную невоспроизводимую тираду. Я его понимал. Товарищ был крупнее меня, хоть и незначительно, и ползти через такой отнорок, еще и будучи облаченным в экзоброню, удовольствием было весьма сомнительным. Однако больше ничего не оставалось, и мы двинулись по тоннелю. Рокот за спиной бурчал и матерился, цепляясь наплечниками о стенки тоннеля так, что, наверное, на минус первом было слышно, и я, в итоге, не выдержал, и буркнул:
— Хватит материться, тебя за километр услышат.
— Пусть слышат, — прохрипел Рокот. — Я, если встречу инженера, который этот тоннель построил, на его толстой кишке продемонстрирую, насколько комфортно по нему передвигаться.
— Его не для тебя строили, — хмыкнул я. — А для тварей, по которым мы только что стреляли.
— Будто это что-то меняет, — буркнул Рокот.
Вьюга ползла молча — я даже не слышал, как она двигается. Ида нервничала, но держалась. Вообще, за все время, что мы пробирались через бункер, Ида ни разу не заныла, не запаниковала, не сделала ничего такого, из-за чего я бы пожалел, что взял ее с собой. Молодец. Не ожидал, если честно.
«Симба, что впереди?»
«Тоннель выходит на минус тринадцатый лабораторный этаж через технический люк. Люк стандартный, с механическим запором, продублированный магнитным замком. Магнитный замок я уже отключил. По предварительным данным на этаже Но предупреждаю, шеф: данные неполные, я только набираю картинку.»
«Понял. Как будет полная — доложи.»
Метров через двадцать тоннель пошел вниз под небольшим уклоном, потом свернул, и впереди тускло блеснул металл — люк. Квадратный, утопленный в пол тоннеля, с поворотным штурвалом. Я добрался до него, встал на колени и взялся за штурвал.
Пользовались этим выходом, видимо, редко. По крайней мере штурвал поддаваться не желал. Я подергал, уперся в стену и дернул сильнее. Не поддается. Сжав зубы, я сел поудобнее, перехватился обеими руками поудобнее и рванул изо всех сил. Штурвал со скрежетом подался. Один оборот, второй, третий — готово.
Я осторожно приподнял люк. Полоска белого света после темноты тоннеля казалась просто-таки ослепительной. Дождавшись, пока импланты перенастроятся, я приоткрыл люк еще сильнее и выглянул. Коридор. Пустой. По крайней мере — пока пустой. Гладкий пол, светло-серые стены, лампы дневного света, кажущиеся настоящими прожекторами…