Едва мы оказались внутри, как Симба заблокировал двери, и нас обдало облаком резко пахнущего газа. Я дернулся было, но Симба поспешил меня успокоить:
— Стандартная процедура обеззараживания. Без нее вторая дверь попросту не откроется.
Пришлось, сжав зубы, дотерпеть до конца. Давление в комнате изменилось и тут же щелкнул замок на второй двери.
— Вперед!
Распахнув дверь, я вжал приклад в плечо, активировал «Скат» и буквально ввалился внутрь.
Вся поверхность дополненного слоя реальности, на которую Симба выводил тактическую карту, пестрела множественными отметками. К счастью — зелеными, в основной своей массе. Подавляющее большинство тех, кто был внутри, были гражданскими, а, значит, ничем нам не угрожали. По крайней мере, сейчас.
— Закрывай и блокируй! — отдал я команду ассистенту, убедившись, что все мои товарищи оказались внутри.
«Готово. Должен заметить, шеф: дверь долго не продержится. Для усложнения задачи штурмующих рекомендую соорудить баррикаду».
— А то б сами не додумались, ага, — буркнул я. — Рокот, хватай тот шкаф и тащи его сюда! Быстрее!
Рокоту дважды повторять не пришлось. Забросив оружие за спину, он метнулся к большому шкафу, стоящему чуть в стороне. Я же отступил в сторону, примерился и ударом ноги повалил поперек двери его близнеца. Зазвенела бьющаясь лабораторная посуда, загремел металл, но я не обратил на это внимания. Подскочив к Рокоту, я помог ему уронить его шкаф на дверь под углом, мы подхватили еще один и установили его враспор. Теперь ребятам сзади, кем бы они ни были, придется повозиться, если они хотят попасть внутрь.
— Вперед! За мной! — гаркнул я, и первым устремился вглубь лаборатории.
Первый зал мы пробежали насквозь, даже не замедлившись. Пусто — ряды столов, выключенные мониторы, на полу какие-то осколки. То ли эвакуировались, то ли просто бросили рабочие места, когда завыла сирена. Не важно. Для нас это сейчас не имеет никакого значения. Чем меньше людей встретим — тем лучше.
Во втором зале оказалось более оживленно. Стеллажи, тянущиеся вдоль стен, были заставлены колбами с препаратами, на ближнем столе распластался труп сетника, закрепленный зажимами, а над ним, вооружившись каким-то хирургическим манипулятором, склонился человек в белом халате. Дальше — еще группка ученых, копошащихся в останках чего-то, что когда-то было мутантом. Правда, при виде нас, вооруженных, усталых и очень злых, копошение прекратилось мгновенно. Ученые, надо отдать им должное, среагировали правильно: без криков, без паники, просто тихо и организованно забрались под столы, как тараканы, когда на кухне среди ночи свет включаешь. Молодцы, хвалю. Там и сидите. Мы пробежали мимо, не задерживаясь.
Третий зал был самым большим и самым населенным. Десятка два человек в халатах, несколько терминалов, какие-то установки вдоль стен — громоздкие, непонятного назначения, опутанные проводами и шлангами. И — двое охранников у дальнего выхода. Эти, в отличие от ученых, под столы лезть не собирались. Их руки метнулись к оружию, стволы пошли вверх, еще секунда, и…
Не останавливаясь, я дал очередь в потолок, прямо над головами охраны. С бетона посыпалась крошка, осколки лампы брызнули по полу. В замкнутом помещении автомат рявкнул так, что у ближайшего ученого от страха подломились ноги — он просто сел на пол, где стоял.
— Всем лежать! Мордой в пол! Оружие на землю! Живо! — ревел я, не давая охране опомниться.
За моей спиной Рокот вскинул автомат, и по лицам охранников я увидел, что они его узнали. Бывший командир спецназа ГенТек, живая легенда, с которым они, скорее всего, еще полгода назад ходили в одну столовую. Это решило дело — стволы опустились, загремели по полу. Оба легли, заложив руки за голову. Вьюга метнулась к ним, стянула запястья стяжками, собрала оружие. Ученые тоже попадали — кто-то лег сам, кто-то присел у стены, прикрывая голову руками. Отлично. Очень здоровая реакция, хвалю.
Мы двинулись к выходу на другом конце зала. И тут мой взгляд зацепился за нечто в углу лаборатории, и я замер, пытаясь осознать увиденное.
В углу стоял большой стол, накрытый колпаком из прозрачного, но явно бронированного стекла. Толстого, многослойного, с характерным зеленоватым отливом. За стеклом, на металлической платформе, опутанный проводами датчиков и какими-то трубками, лежал Леший.
Кора посерела, будто покрылась пеплом. Побеги, которые я помнил зелеными, живыми, пульсирующими, — пожухли, высохли, свернулись. Массивное тело с трудом помещалось на столе. Глаза, которые я видел горящими дьвольским огнем, погасли. Мертв.