Мы вылетели в коридор перед операционным залом. Он оканчивался тяжелыми стальными дверями с электронным замком. У дверей — двое охранников. Увидев нас, они попытались среагировать. Стволы пошли вверх, пальцы легли на спуск… Вот только они оказались чересчур медленными для нас.
Вьюга выстрелила первой. Левый охранник дернулся и осел по стене. Я снял второго.
— Симба, двери, — скомандовал я.
«Открываю.»
Замок как-то очень просто и буднично щелкнул, дверь поезала в сторону и мы вошли в святая святых «ГенТек».
Операционный зал оказался именно тем, чем и должен был — мозгом бункера. Большое помещение, залитое белым светом, с рядами мониторов, пультов и рабочих станций. На экранах — схемы, графики, потоки данных. Десятка два инженеров и техников за терминалами синхронно повернули головы в нашу сторону и замерли. На лицах — испуг… Сирена сюда доносилась глухо, приглушенно, но по лицам людей за терминалами было видно, что они в курсе происходящего. Еще бы — они же и наблюдали за ним через свои мониторы.
И Кудасов. Он стоял у дальней стены, рядом с основным тактическим дисплеем, на котором мерцала схема бункера. Он смотрел на наше появление с некоторой растерянностью. Будто не мог до конца поверить, что происходящее реально.
Рядом с ним стояли два бойца охраны. Свои пушки они держали наготове, но стрелять не начинали. Судя по всему, парни понимали, что превосходство на нашей стороне, и открыть огонь — значит гарантированно получить ситуацию с непредсказуемым числом жертв… Ну и по пуле еще, да. Каждому.
Рокот шагнул вперед, поднял левую руку и спокойно заговорил с охраной.
— Не дергайтесь, парни. Игра окончена. Хотите жить — складывайте оружие и ложитесь на пол. Вы меня знаете. Я шутить не буду.
Бойцы переглянулись и синхронно посмотрели на Кудасова, ожидая команды. Тот стоял молча и лихорадочно прикидывал варианты, стараясь просчитать именно тот, при котором ему удастся выбраться сухим из воды. Я вздохнул и вскинул винтовку. Та дважды коротко гавкнула, и два тела повалились на пол с простреленными головами.
— Слишком долго думали, — сказал я.
В зале вдруг стало очень тихо. Кто-то из инженеров охнул, кто-то отодвинулся подальше, вжавшись в свой терминал.
Рокоту мой поступок не понравился. То, что он недоволен, понять было несложно. У него даже скула дернулась. Но спорить он не стал. Не то время и не то место. Да и я был прав — парни думали слишком долго.
Я повернулся к Кудасову.
— Ну, здравствуй, Виктор Алексеевич, — сказал я, и позволил себе улыбнуться. — Добро пожаловать… Хотя нет, ты ведь и так дома. Это я — в гостях. Правда, в этот раз на свободе и без ошейника, уж извини. Ну че, как тут дела у тебя? Держишься? Не тяжеловато?
В глазах Кудасова мелькнула растерянность, потом он качнул головой — не кивок, не отрицание, скорее жест человека, который оценил ситуацию и решил принять ее как данность, и заговорил.
— Антей, — произнес он ровным, спокойным тоном. — Я, признаюсь, тебя недооценил.
— Ты не первый, кто это говорит, — хмыкнул я. — Правда, обычно это последние их слова.
— Я серьезно, — он чуть поднял руку, будто отмахиваясь от моего сарказма. — Мне следовало отнестись к тебе внимательнее. Когда ты сидел в том кресле… Я видел боевую единицу. Инструмент. Изделие. И это было ошибкой.
— Да, пожалуй, — согласился я, слегка склонив голову набок и с интересом глядя на руководителя «ГенТек». Наверное, так же энтомолог рассматривает отвратительное, вонючее, но очень редкое насекомое. — Одной из многих.
— Не будем считать ошибки — ни твои, ни мои, — тряхнул головой Кудасов. — Давай лучше поговорим о будущем. — Он сделал шаг вперед, и я видел, как он переключился — из режима «загнанная в угол крыса» в режим «корпорат на переговорах». Привычная среда. Знакомая роль. Кудасов в своей стихии. — Ты пришел сюда, и ты привел с собой людей. У тебя — сила и решимость. У меня — инфраструктура, знания и люди, которые умеют с ней работать. Вместе мы можем сделать то, что порознь никогда не добьемся.
— Ну-ну, — хмыкнул я. — Продолжай. Мне любопытно.
— Плесецкий, — Кудасов произнес это имя, как диагноз. — Ты ведь знаешь, какой он. Параноик, фанатик, который готов уничтожить все — лишь бы ничего не досталось мне. Он использует тебя, Антей. Использовал с самого начала — как оружие, как расходный материал. Сколько раз ты уже умирал? Три? Четыре? И каждый раз он стирал тебе память и снова отправлял сюда. Подумай об этом. Подумай, каков он на деле, человек, на которого ты работаешь?