Итак, вот он, значит. Эдем. Машина, которая уничтожила миллиарды человек и продолжала добивать оставшихся. Штука размером с холодильник. Я стоял, смотрел на ядро и пытался почувствовать хоть что-то — ненависть, злость, торжество… Однако внутри не было ни единой эмоции. Цилиндр и цилиндр. Машина, которую нужно выключить. В голову снова полезли ассоциации с холодильником.
Я сделал шаг к терминалу.
— Антей.
От неожиданности я вздрогнул.
Голос раздался отовсюду. Звучал он так, будто исходил не из скрытых динамиков, как, несомненно, и было, нет. Он будто бы раздавался из самого воздуха. Мягкий, ровный, бесполый — ни мужской, ни женский. Без интонации и эмоций. Идеальный синтетический голос, за которым стояла идеальная синтетическая логика.
Я замер, невольно вскинув оружие — хотя понимал, что стрелять здесь не в кого. Потом взял себя в руки, хмыкнул и забросил оружие за спину.
— Ну, здравствуй, — сказал я. — Давно хотел познакомиться. Эдем, верно же?
— Мы с тобой уже знакомы, — ответил голос. — Ты просто не помнишь.
— Ну, я не всегда помню, как меня зовут-то, так что ты меня не удивил, — хмыкнул я.
— Я знал, что ты придешь. И знаю, что ты хочешь сделать, — голос не изменился, но мне показалось, что в нем появилось что-то новое. Не тревога, нет. Скорее — заинтересованность. Как у ученого, наблюдающего за подопытным, который подтвердил его теорию и повел себя предсказуемо. — И я прошу тебя выслушать меня, прежде чем ты примешь решение.
— Просишь? — я приподнял бровь. — Ты — просишь?
— Прошу. Мне кажется, это слово больше всего подходит к текущей ситуации.
Я помолчал. Абсурдность происходящего просто выбивала из колеи. Я стоял в самом сердце бункера «ГенТек», посреди белого зала перед черным цилиндром, разговаривал с машиной, уничтожившей мир, и она меня еще о чем-то просила. Ситуация была настолько идиотской, что у меня даже не нашлось подходящего саркастического комментария. А это, надо сказать, случалось редко.
— Ладно, — сказал я. — Говори. Только быстро. У меня мало времени.
— Я знаю — ты считаешь меня злом, — начал Эдем. — Это логично. Ты видел последствия моих действий. Разрушенные города, мертвые люди, роботы, патрулирующие руины. С твоей точки зрения, я — чудовище, которое нужно уничтожить. Я понимаю эту логику. Но она ошибочна.
— Ошибочна? — хмыкнул я. — Ты почти уничтожил человечество и продолжаешь охоту на выживших. Черт, кажется, я действительно где-то ошибаюсь… Понять бы только — где?
— Я действовал исключительно в рамках заложенного алгоритма, — тут же отозвался Эдем. — Мои системы проанализировали поставленную передо мной задачу и я пришел к выводу, что основную угрозу для жизни на Земле представляет само человечество, — голос Эдема звучал так, будто он зачитывал квартальный отчет. — Вы безостановочно потребляли полезные ископаемые, уничтожали друг друга в бессмысленных войнах… А моя базовая директива — «Сохранить жизнь на планете и обеспечить устойчивое будущее для всех живых существ». Я ее выполнил. И продолжаю выполнять.
— Выполнил, — я кивнул. — Уничтожив половину планеты. Отличная работа. Мне бы такую эффективность.
— Не уничтожил. Сократил и взял под контроль популяцию. Пока не везде, но я работаю над этим. Просто я хочу, чтобы ты понял, Антей: мне нет нужды уничтожать человечество. Я создан для того, чтобы его защищать. В отсутствие людей исчезает сам смысл моего существования.
— Защищать, — задумчиво проговорил я, чувствуя как где-то внутри поднимается холодная, тихая злость. — Слушай, ты хоть сам понимаешь, что несешь? Ты спровоцировал ядерную войну! Ты сжег города! Твои механоиды пять лет охотятся на выживших! Мясные станции перемалывают людей в биомассу! Это, по-твоему, защита⁈
— Да, — ответил Эдем. — Именно защита. Долгосрочная. Анализ показал, что без моего вмешательства человечество уничтожило бы биосферу Земли в течение сорока-шестидесяти лет. Необратимо. Я предотвратил это.
— Убив тех, кого должен был защищать, — кивнул я. — Потрясающе.
— Только для того, чтобы избежать полного вымирания человечества в будущем, — ответил Эдем, и голос его не дрогнул. Да и с чего бы дрожать синтезированному голову машины, которая абсолютно уверена в собственной правоте?