Пауза. Голограмма показывала пылающий комплекс, который я видел своими глазами совсем недавно — в собственных воспоминаниях.
— Демьянову пришлось ждать пять лет. Пока в 2092 году ему не удалось заново завербовать Антона Зорина, уже как боевого синтета проекта «Защитник» с позывным Антей. Задача — проникнуть в защищенный бункер «ГенТек» и отключить защиту для последующего захвата объекта «Группой Феникс». — Пауза. Короткий смешок. — Мы находимся здесь.
Я снова молчал. Не то, чтоб рассказ о чужих грехах настолько меня впечатлил… Я их видел немало на своем веку. А еще — Эдем мог врать. Вот только слишком хорошо полученная информация укладывалась в картину, подобную той, что я рисовал себе сам. Демьянов — очень мутный персонаж. А учитывая информацию, полученную от Эдема… Когда Симба назвал мне год рождения Демьянова, я решил, что это глюк. Банальный сбой системы, баз, или где там они досье хранят? Но Эдем сейчас называл года с жуткой уверенностью, и я ему почему-то верил. Человек, который способен так выглядеть и действовать в сто с лишним лет действительно вложил многое в свое долголетие. И если это у него такая навязчивая идея… И что мне теперь делать?
— Но и это еще не все, — голос Эдема стал тише. Доверительнее. Он звучал почти интимно, если это слово вообще применимо к машине. — Основной целью Демьянова так и остается технология перемещения сознания. Получить которую можно, только разобрав до последнего бита и байта объект, используемый для тестирования этой технологии. Тебя, Антей. А учитывая, что в твоей памяти находится исходный код Эдема… Я не могу допустить, чтобы он попал в руки Демьянова.
Ага. Ну, теперь все понятно.
— Стоп-стоп-стоп, — я поднял руку, перебивая голос. — Вот тут ты и прокололся. А я ведь тебе почти поверил… Какой еще, на хрен, исходный код, железяка? Откуда он у меня? У меня его нет!
— Ты ошибаешься, — ответил Эдем, и в голосе наметилось нечто, похожее на улыбку. — Думаешь, вирус, которым ты заражен, защищает твою личность? Нет. Исходный код Эдема записан на твою нейроматрицу. Его невозможно скопировать, не повредив носитель. А вирус защищает нейроматрицу от постороннего вмешательства. Единственный, кто способен на это, — Плесецкий. Только так он смог вынести исходный код из «ГенТек» после того, как Кудасов отлучил его от проекта… Сразу после его первой гибели.
Голограмма подернулась рябью и изменилась снова. Теперь я видел… Себя. Лежащим на каталке, которую катили по белому, сияющему коридору четыре фигуры в черных боевых костюмах.
«У вас на борту — собственность корпорации 'ГенТек» — прогремел в голове голос из воспоминания. Твою мать. Это что… Получается, именно тогда, после захвата частной скорой «Сай Фай Медикл»… Дерьмо… Нет! Не может быть!
— Или ты думаешь, что Плесецкий вживил тебе технологию возрождения потому, что ты хороший парень и ответственный исполнитель? — голос Эдема стал почти ласковым. — Даже после того, как ты предал и убил его? Нет. Ты просто ходячая флешка, способная огрызаться при попытках взлома. Бэкап на ножках. Который никто и никогда не подумает искать в твоей голове.
В наушнике зашипело — заработала рация. Я услышал голос Рокота, искаженный помехами:
— Антей, прием! Как слышишь? Мы связались с «Фениксом». Они готовы. Ждут сигнала. Что у тебя?
Я не ответил. Я стоял и смотрел на голограмму — сейчас там был я, лежащий в капсуле, данные бегущие по экранам, отбрасывающим блики на лицо Пелсецкого, сидящего в инвалидной коляске, и, кажется, впервые за долгое время не знал, что мне делать.
— Я — твой единственный союзник, Антей, — сказал Эдем. — Только сотрудничая со мной, ты способен выжить. Демьянов препарирует тебя, как препарировал людей в Стиксе. Подомнет и раздавит, как делал это всегда. Он сумасшедший. Его цель — бессмертие. И он не потерпит никого на пути к ней.
— Антей! — снова Рокот. — Прием! Ответь!
Я молчал, пытаясь переварить все, сказанное мне Эдемом. Все складывалось. Слишком хорошо складывалось. Мне не нравилось, когда получалось так — обычно это означало, что кто-то очень старательно подбирает факты, чтобы они выглядели именно так, а не иначе.
Но — положим, Эдем не врет. Положим, Демьянов — действительно мразь, которая охотится за бессмертием и использует всех вокруг как инструменты. Положим, Плесецкий записал на мою нейроматрицу код Эдема и использовал меня как флешку. И что?
Что это меняет?
Демьянов — зло? Допустим. Но Эдем — тоже зло. Эдем почти уничтожил человечество и собирается убить оставшихся выживших, отобрав из них «лучших» для своего проекта суперчеловека. Он — машина, которая решила, что имеет право решать, кому жить, а кому умереть. И сейчас эта машина пытается убедить меня, что мы на одной стороне?