— Мы старались.
— Ты всегда всё разрушал, Антей. Даже когда искренне верил, что предотвращаешь разрушение.
— А ты всегда называл людьми то, что выращивал в капсулах для грязной работы, — не остался в долгу я.
Лицо Плесецкого дёрнулось.
— Они выполняют предназначенную функцию. В отличие от тебя.
— А тебе, конечно же, хотелось бы, чтоб я был паинькой.
Рокот посмотрел на меня, но не вмешался. Передышка нам была нужна, а пока Плесецкий разговаривал, никто не пытался нас убить.
— Ты мог бы пройти спокойно, — продолжил профессор. — Я открыл для тебя лифт, пригласил спуститься. Но ты снова выбрал насилие.
— Лифт был ловушкой.
— Недоверие — серьезный недостаток. Я неоднократно пытался избавить тебя от него.
— Вместе с памятью?
Плесецкий поморщился, будто я нарочно опошлил тонкий научный процесс.
— Ты не понимаешь всей сложности моей работы.
— Да куда уж мне… — хмыкнул я.
— Именно. Ты солдат. Хороший, эффективный, но солдат. Тебе дали цель — ты идёшь к ней, разрушая всё на пути. На что-то иное ты не способен… Я пытался сделать тебя совершеннее, но ты неисправим!
— Таким же совершенным, как Аврора?
Плесецкий замер.
Возле стены Вьюга, поправлявшая подсумок, замерла, вздрогнув. Всего на мгновение, затем закончила движение и выпрямилась. Маска скрывала лицо девушки, но я снова почувствовал, как она напряглась.
— Не смей говорить об Авроре! — сорвался на крик Плесецкий.
— Почему? Ты сам грозишься ею при каждой возможности, — не то, чтоб я намеренно выводил профессора из себя… Скорее, пытался понять, насколько цифровой двойник подвержен эмоциям реального человека. Выходило так, будто в полной мере.
— Потому что ты ничего о ней не знаешь!
— Я знаю достаточно. Я же видел её фотографию в твоём доме. В инвалидном кресле. Здесь она выглядела совсем иначе. Молчаливая, послушная, нафаршированная имплантами. Удобная дочь получилась. Там хоть что-нибудь от человека осталось?
Лицо Плесецкого налилось злостью.
— Она совершенна!
— Да, — кивнул я. — Тут спорить не буду. Идеальная имитация. Заводная кукла, выполняющая приказы. Прекрасный робот. Именно то, что тебе и нужно рядом. Не человек — андроид.
— Замолчи!
Голос ударил сразу из всех динамиков. Музыка оборвалась, изображение на экране дёрнулось, на секунду распалось на полосы и снова собралось в очень раздраженного Плесецкого. Кажется, мне удалось его зацепить даже сильнее, чем я рассчитывал.
— Аврора — вершина моих исследований! Она сильнее, быстрее и совершеннее любого человека! Я избавил её от слабости, от боли, от сомнений!
— От свободы воли ты её избавил, — сказала вдруг Вьюга, шагнув вперед и подняв лицо за маской к экрану. — От сделанного ею выбора. От любви, добра и счастья. Ты — псих, превративший собственную дочь в чудовище.
Плесецкий посмотрел на неё так, будто только сейчас заметил.
— Да что ты можешь знать о моей дочери⁈
Вьюга усмехнулась.
— О-о-о, я многое знаю о ней. Очень многое!
Рокот медленно повернулся к ней. Молот перестал возиться с пулемётом. Даже Плесецкий на экране замолчал, и в коридоре остался только тихий гул вентиляции.
Вьюга сделала ещё шаг вперед.
— Я знаю, как ты хотел, чтобы она пошла по твоим стопам. Чтобы училась там, где выбрал ты, занималась тем, что считал важным ты, и однажды заняла место рядом с тобой. Ты даже не спрашивал, чего хочет она. Зачем? Ведь отец лучше знает, что нужно его дочери.
— Ты не понимаешь…
— Когда она отказалась, ты решил, что это временная блажь. А когда узнал, чем она на самом деле хочет заниматься, сломал ей ноги.
На лице Плесецкого что-то дрогнуло.
— Ложь.
— Нет, это правда. Ты обставил всё как несчастный случай. Врачи говорили, что она больше не сможет ходить. Ты посадил её в кресло, окружил заботой и ждал, когда девочка смирится. Когда поймёт, что без тебя никуда не денется.
Вьюга говорила ровно, почти спокойно, но за этим спокойствием ощущалось что-то такое, от чего по загривку бежали мурашки.
— Только она не сдалась. Она была упрямой. Очень упрямой. Она заново научилась ходить — сначала на костылях, потом с тростью, потом сама. И сбежала от тебя. Поступила туда, куда хотела.
— Я пытался её защитить!
— Ты пытался ее подчинить. А она не хотела тебе подчиняться. Она пошла следом за своей мечтой. В армию. Да, так бывает, что девочки тоже мечтают быть сильными… Особенно, если им не везет с отцом. Психологическая травма. Она тренировалась до тех пор, пока не стала лучшнй из луших и не прошла отбор в спецвойска. Сделала всё сама — без твоей фамилии, без твоих денег и без твоей помощи.