— Гэл, — я взял голову пса в ладони и развернул к себе. — Остаёшься с Рокотом. Защищай. Понял?
Собака махнула хвостом и толкнула меня лапой в грудь. Мол, ты чего? Бросаешь меня?
— Так надо, псиномофр, — произнес я ему, глядя в глаза. — Я скоро вернусь. Обешаю. Охраняй!
Пес издал звук, похожий на скулеж, но я видел — задачу он понял. Несколько секунд Гэл стоял между нами, затем повернулся к приближающимся машинам и занял место возле Рокота.
Я поднялся и бросил взгляд на Рокота.
— Рад был служить с тобой, офицер, — сказал я.
Рокот короткой очередью сбил особо наглого серва и посмотрел на меня:
— А ты меня хоронить не спеши. И себя тоже. Вали давай уже, не теряй времени!
Он сбросил пустой магазин на пол, загнал в приемник новый и шагнул к развилке. Гэл двинулся рядом. Первый рипер прыгнул навстречу, Рокот открыл огонь, а пёс ушёл в сторону, готовясь ударить машине во фланг.
Я развернулся и побежал. Рюкзак со взрывчаткой колотил по спине, повреждённое плечо отозвалось болью, но останавливаться я не собирался. За спиной грохотала винтовка, рычал Гэл, металл бился о металл. Потом к стрельбе примешался особенно громкий треск, и один из красных маркеров на схеме погас.
Я не оборачивался.
Коридор передо мной был коротким и совершенно пустым. Свет здесь не мигал, белые панели остались целыми, а в конце была всего одна дверь. Ведущая в святая святых Плесецкого — серверную. Помещение, от которого теперь зависело не только функционирование бункера, но и жизнь самого Плесецкого, перешедшего в новую форму существования.
И я постараюсь сделать все, чтобы это существование продлилось как можно меньше.
Я остановился перед дверью, поправил лямку рюкзака и поднял «Каратель».
— Симба, открывай, — скомандовал я. — Пришла пора пообщаться с профессором поближе.
Глава 26
Дверь разошлась едва ли на ладонь и остановилась. Привод продолжал гудеть, где-то внутри с сухим хрустом проворачивалась сорванная шестерня, однако створка больше не двигалась.
«Повреждена направляющая», — сообщил Симба.
Я выругался, убрал «Каратель» за спину, просунул пальцы в щель и потянул. Поначалу ничего не произошло. Потом металл дёрнулся, повреждённое плечо прострелило болью, и дверь медленно поползла в сторону, скрежеща так, что наверняка перебудила половину бункера. Впрочем, всё, что можно было разбудить в этом бункере, уже и без того пыталось нас убить.
Расширив проход, я отпустил створку и снова взялся за винтовку. За дверью горел ровный белый свет. Никаких красных ламп, оборванных кабелей и развороченных панелей — только короткий коридор…
И ровные ряды капсул, уходящие к дальней стене.
Я шагнул внутрь и присмотрелся к ближайшей.
Мужчина лежал в наполненной жидкостью капсуле, сложив руки на груди, будто спал. И я этого мужчину определенно где-то видел. И не один раз.
В капсуле спал… Я. Мое лицо, моя фигура, даже старый шрам над бровью воспроизведён с такой точностью, будто Плесецкий собирался выдать двойнику мои документы и отправить получать за меня зарплату в бухгалтерии корпорации.
Твою мать.
Неприкосновенный запас Плесецкого. Маленькая армия синтетических Антеев, припрятанная на черный день…
Мне стало не по себе. Из капсул на меня глядело несколько десятков моих собственных отражений, и каждое из них могло стать мной, если я сделаю что-то неправильно…
Точнее — могло раньше. Сейчас же, после того, как я запустил в систему вирус, у меня осталась только одна жизнь. Вот эта. И новой перезагрузки не будет.
Ну что же. Меня это вполне устраивает.
За капсулами начинался основной зал. Он занимал, кажется, весь сектор: несколько соединённых помещений, ряды компьютерных стоек, перемигивающиеся сервера и монитор, сейчас показывающие белый шум. Если я все понял, мне нужно было именно туда.
'Дата-центр расположен за комплексом клонирования, — подтвердил мою догадку Симба.
Ну что же. Значит, нам туда дорога…
Я поправил рюкзак. Внутри лежало столько взрывчатки, что очень хотелось обращаться с ним бережно. Хотя пластиду без детонаторов от обычной тряски ничего не сделается, но все равно невольно хотелось быть осторожнее.
— Ладно. Пошли закончим с этим.
Я поправил ремень винтовки и двинулся вперед.
Пол оказался мокрым. Из повреждённого бака возле стены вытекала питательная смесь, собиралась в углублениях и тонкими ручейками расползалась между капсулами. В воздухе висел сладковатый медицинский запах, который я помнил с прошлого пробуждения. Тогда я ещё не знал, что нахожусь в одном из собственных запасных тел. Впрочем, от того, что я знал это сейчас, легче не становилось.