Я перехватил руку, дёрнул противника на себя и вогнал клинок под рёбра. Вместо того чтобы отшатнуться, он шагнул ближе, загоняя лезвие глубже, и вцепился мне в горло. Лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Плесецкий смотрел на меня моими глазами и улыбался окровавленным ртом.
— У нас даже голос один, — прохрипел он.
Я ударил лбом в переносицу, выдернул клинок и вогнал ему в глазницу. Пальцы разжались, я отпихнул клона ногой и вскочил на ноги.
Симба подсветил движение слева. Я едва успел выставить блок: клон врезал мне по плечу арматуриной и сбил меня с ног. Мы покатились по мокрому полу. «Каратель» повис на ремне, двойник оказался сверху и принялся бить по голове. В ушах зазвенело, перед глазами вспыхнуло.
Я поймал кулак на третьем замахе, отвёл в сторону и всадил клинок в пах. Клон дёрнулся, однако продолжил давить. Пришлось вспороть его до груди, вывернуться и сбросить с себя.
«Слева, шеф».
Я перекатился. На пол, в том месте, где только что была моя голова, ударила босая ступня, оставив в покрытии заметную вмятину. Я подсёк его опорную ногу, поднялся вместе с падающим клоном и ударил его в висок. Раз, второй. Тот обмяк, но на плечи тут же легли чужие руки.
Слишком много.
Кажется, впервые за последнее время я по-настоящему испугался.
Активировав мышечные усилители, я швырнул клона через себя. Тот влетел в капсулу, разбив колпак, на него вывалилось очередное тело, клон запутался в трубках и растянулся на полу. Я, тем временем, перехватил винтовку и сменил магазин.
Этот — последний.
— Запас нейрогена — четыре процента, — отрапортовал Симба. — Целостность колонии намолотов — одиннадцать процентов. Ранений допускать нельзя, регенерация замедлена.
Чудесно. Просто чудесно.
Да сколько же моих тел здесь заготовил Плесецкий?
Я перевёл «Каратель» в одиночный режим, вжал приклад в плечо и открыл огонь. Пуля в голову, перенос прицела, выстрел. Ещё один. И еще. Противники падали между капсулами, мешали следующим, однако Плесецкий гнал их дальше. Один пытался ползти, хотя обе ноги не работали. Второй наступил ему на спину и прыгнул через стол.
Я ушёл в сторону, пропуская клона мимо, ударил клинком в поясницу и толкнул на тех, кто шёл следом. Двойники сбились в кучу, и я всадил в них короткую очередь.
— Ты не понимаешь, от чего отказываешься, — проговорил лежащий возле ног клон.
Нижняя часть его тела отсутствовала, но Плесецкого это не беспокоило. Он опёрся на локоть и повернул ко мне голову.
— Ты уникален, Антей. Твоя нейроматрица выдержала перенос, многократное восстановление и прямой контакт с Эдемом. Ни один другой образец не показал такого результата.
— Так сохраните себе мою фотографию и любуйтесь, — прохрипел я, ударом ботинка вбив лицевую кость клона прямо ему в мозг.
— Мне нужно твоё тело. Твое сознание. Хотя бы часть его. Мы можем закончить работу вместе… — просипел еще один клон.
— А этих вам мало, да? — я невесело рассмеялся.
— Они не подходят. Их матрицы заражены вирусом, который ты выпустил в систему. Они разрушаются и ни на что не годны. Мне нужно твое тело, — на слове «твое» профессор сделал особый акцент. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься! — очередной клон, не договорив фразу, упал, поймав пулю в голову.
— Вместе мы получим всё, — сказал Плесецкий голосом клона, барахтавшегося в трубках.. — Этот мир будет нашим… Твоим!
— Зачем мне мир, которым будет управлять такой ублюдок, как ты? — я прицелился и разнес голову своему двойнику до того, как он сумел выбраться из системы жизнеобеспечения.
До серверного зала оставалось метров пятнадцать. Я поднял «Каратель», переступил через обломки и пошёл туда, пока Плесецкий не успел собрать новую компанию. Впрочем, остались ли здесь еще мои клоны? Я уничтожил не меньше десятка… Или больше? Сколько их тут вообще?
— Стой, — потребовал Плесецкий.
Клон, припадающий на одну ногу, выбрался из-за капсулы и двинулся параллельно мне, придерживаясь за стойки. Стрелять в него я не стал — патронов осталось мало, а этот едва держался на ногах.
— Ты решил, что победил? Даже если уничтожишь мои серверы, уничтожишь меня — Эдем останется. Ты не понимаешь главного! Его исходный код записан на твоей нейроматрице. Пока существуешь ты, существует и возможность вернуть его!
Я остановился у прохода в дата-центр и посмотрел на клона:
— Я в курсе, профессор.
— Чтобы добиться своей цели, тебе придётся уничтожить и себя. Но на это ты не способен. Ты можешь сколько угодно изображать бесстрашие, однако я знаю, как отчаянно ты цепляешься за жизнь. Сколько раз ты воскресал в новой оболочке? Сколько раз возвращался из ада? Ты не сможешь убить себя!