Хлюпнуло, тело дернулось и затихло.
Вот так, ублюдок!
Сплюнув на пол, я отполз к капсуле, нашёл под ней «Каратель» и, одершись на винтовку, с трудом поднялся. Пошатываясь встал, забросил ремень винтовки на шею и посмотрел назад. Движения в клонярне не было. Похоже, я убил всё, что Плесецкий смог поставить на ноги.
Отлично.
Отыскав рюкзак, который пришлось сбросить в горячке боя, я ухватил его за лямку и потащил за собой. Жаль, нет Симбы — он бы показал, что именно нужно минировать. Впрочем… Взрывчатки здесь достаточно, чтобы поднять на воздух весь бункер. А на меньшее я и не согласен. Так что не имеет значения, куда ставить заряды…
Однако я все же постарался.
Руки всё ещё дрожали, пальцы слушались плохо, поэтому с первым зарядом я провозился больше времени, чем Молот потратил бы на весь зал. Второй пошёл легче.
Плесецкий снова заговорил через динамики. Сначала обещал остановить вирус, затем угрожал, потом принялся объяснять, что именно будет происходить с моим телом. Я не отвечал. Да и не слушал. Сложно слушать, когда в голове шумит, будто в турбине гидроэлектростанции. Я сосредоточился на одной задаче и просто ходил между рядами, устанавливал заряды и соединял их в одну цепь. Наверняка Молот расстроился бы, узнав, сколько добра придётся потратить за один раз, но результат ему бы понравился.
Последний брусок я закрепил на центральном распределительном узле. Проверил цепь, достал детонатор и выставил таймер.
Десять минут.
Много? Мало?
Не знаю.
О том, что Плесецкий может попытаться обезвредить заряды, я не беспокоился — как устанавливать взрывчатку на неизвлечение я бы еще и Молота поучить мог. Так что… Да нет, все-таки мало. Даже здоровым я спускался сюда гораздо дольше, а сейчас с трудом стоял на ногах.
Впрочем… Идти все равно никуда не придется.
Как там говорил Плесецкицй? Эдем погибнет только вместе со мной?
Ну что же. Значит, так и будет.
Жаль, конечно, что системы отрубились. Не смогу предупредить Вьюгу, Молота и Рокота… Хотя… Если бы они были живы — уже пришли бы на помощь. Так что долбанный бункер Плесецкого, этот памятник сумасшествия и самодурства, станет нам одним большим надгробием. Эх. Глянуть бы, как оно рванет. Наверное, со стороны должно смотреться здорово.
Вирус распространялся гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Мысли путались, в сознании появлялись провалы. В какой-то момент я осознал себя лежащим на полу в луже питательной жидкости. Вокруг было спокойно. Никто не стрелял, не пытался меня схватить, Плесецкий наконец заткнулся. Можно было закрыть глаза и больше никуда не тащиться.
Мысль показалась очень разумной.
Я сделал всё, что собирался. Через несколько минут дата-центр взлетит на воздух. Вместе с ним исчезнет Плесецкий, архив переноса и всё, что он успел сохранить. Код Эдема оставался во мне, но эта проблема тоже решится сама по себе. В общем, отлично, солдат. Миссия выполнена, спешить больше никуда не надо.
Оставалось только лежать.
Я перевернулся на спину, устроился поудобнее и посмотрел на лампы. Их свет казался слишком ярким, в глазах начало двоиться. Неприятно. Закрыв глаза, я подумал об Иде. Она тоже в какой-то момент поняла, что выбраться не получится. Только у неё хватило сил улыбаться и успокаивать меня, а у меня… У меня их уже ни на что не осталось. Устал. Всё.
— Отвратительно выглядишь.
Голос прозвучал совсем рядом.
Я открыл глаза и повернул голову. У стены стоял Егерь. Та же старая куртка, потёртый рюкзак и двустволка на плече. Только лохматой собаки рядом не было.
— Тебя ещё не хватало, — прохрипел я.
— Я тоже рад тебя видеть, — хмыкнул он.
Подойдя ближе, он присел рядом и некоторое время разглядывал меня.
— Рановато ты умирать собрался, — проговорил он наконец.
— А по-моему — самое время, — голос звучал сипло, язык потяжелел, звуки с трудом складывались в слова.
— Жалеешь себя, да? — он ухмыльнулся. — Рано расклеился, боец. Вставай, тебя ждет еще много великих дел.
— Ты издеваешься? — я даже нашел в себе силы удивиться. — Я даже на бок повернуться не могу, не то что куда-то идти, и, тем более, вершить великие дела.
— Можешь. Просто не хочешь.
Спорить было лень. Тем более, я все равно не был уверен в реальности происходящего.
— И что изменится, если я проползу ещё пятьдесят метров и сдохну там?
Егерь посмотрел куда-то поверх моей головы и печально усмехнулся:
— Если сдохнешь — ничего. А вот выбравшись, ещё окажешь человечеству очень большую услугу. Правда, не скоро.