Март сменился апрелем, наступила пора весеннего сева. В конюшнях Кейт родилось несколько жеребят, и Кэтлин постоянно ездила в Эмералд-Хилл. Второй день рождения Катлина ознаменовало наступление весны. Потом праздновали Пасху, а вскоре после Пасхи день рождения Кэтлин. Приближалась пятая годовщина свадьбы Кэтлин с Ридом. Кэтлин не слишком надеялась, что и на сей раз Рид сумеет вырваться домой. С начала января она получила от него всего два письма (они были доставлены вернувшимися в Саванну кораблями из компании), в которых он писал лишь, что чувствует себя хорошо, скучает по ней и детям и очень их всех любит. Кэтлин поняла, что подобная краткость вызвана опасением, как бы письма не попали к англичанам.
В одно майское утро, идя от конюшен к дому, Кэтлин услышала приближавшийся звук копыт. Яркое весеннее солнце освещало всадника со спины, и Кэтлин заслонила глаза рукой, чтобы разглядеть, кто же это. Мужчина был высоким, темноволосым и бородатым. Он скакал по направлению к ней во весь опор. Кэтлин изумленно взирала на всадника и лошадь, мчавшихся к ней, не снижая скорости. Неожиданно лицо мужчины озарилось широкой улыбкой, на бородатом лице сверкнули ослепительно белые зубы.
Прежде чем Кэтлин успела отскочить в сторону, он на скаку нагнулся и, обхватив ее рукой за талию, поднял и посадил в седло впереди себя. Лошадь стала постепенно замедлять свой бег, когда незнакомец крепко прижал Кэтлин к себе и, не дав времени опомниться впился ей в губы долгим поцелуем. Поцелуй показался Кэтлин странно знакомым, но непривычное ощущение от прикосновения к коже бороды и усов мешало определить, кто же этот человек.
Придя в себя, Кэтлин стала извиваться, пытаясь освободиться из железных объятий. Она колотила мужчину в грудь кулачками и старалась отвернуть от него лицо. Ее негодующие выкрики вызвали у того взрыв смеха, от которого его грудь заходила ходуном.
— Кэт! Ради бога прекрати, ты что, хочешь, чтоб мы оба свалились с лошади?
При звуках его голоса крик ее резко оборвался. Она изумленно уставилась в лицо мужчины, отыскивая знакомые черты, скрытые под бородой и усами. Их взгляды встретились — на нее смотрели ярко-голубые глаза, полные бесовского веселья.
— Рид! Ах, ты негодник! Ты до смерти меня напугал. — Она подняла кулачок, намереваясь стукнуть его. — Я решила, что на меня напал какой-то ненормальный. — Кулачок разжался, и, прильнув к мужу, она обняла его за шею.
Ее щека соприкоснулась с мягкой щетиной его бороды и усов. Откинувшись назад, она подняла руку и провела ладонью по непривычному для нее волосяному покрову на подбородке. Глаза ее удивленно расширились, когда она ощутила, какие упругие эти волосы.
— Что это ты надумал отрастить бороду и усы? Он широко улыбнулся:
— Тебе нравится?
Она нерешительно покачала головой.
— Не уверена. Господи, да я тебя даже не узнала!
— Это я заметил. Ну и как тебе такая перемена ролей? Я никогда не мог узнать тебя, когда ты преображалась в Эмералд.
— Это очень странное чувство, — призналась она и снова прижалась к нему. — По правде говоря, я так по тебе соскучилась, что даже если бы ты отрастил вторую голову, все равно была бы тебе рада.
Рид усмехнулся:
— Ну, до этого дело не дойдет. Вообще-то не был никаких причин для того, чтобы появляться театрально, а сейчас нет никаких причин для того чтобы и дальше сидеть на лошади, а ты как думаем.
Сознание, что Рид вернулся, наполняло Кэтлин чудесным чувством; и борода с усами ей скорее понравилось, когда она привыкла к его изменившемуся виду!
Андреа сначала не поддержала Кэтлин.
— Они колются, — нахмурилась она, потирая свои розовые щечки.
— Вовсе нет, — не согласился Катлин, качая головой.
Он был в том возрасте, когда спорить с сестрой любому поводу доставляло ему удовольствие.
И щекочутся, — поправил он с видом мужского превосходства.
Кэтлин закатила глаза к потолку, словно моля небо дать ей терпение.
— Он твои сын, Рид, с ног до головы. Мало того, что он внешне похож на тебя, он и ведет себя точно также, как ты.
Рид с гордостью и даже с некоторым высокомерием улыбнулся.
Да, и разве не здорово, что он унаследовал мой изумительный характер, а не твое упрямство? — шутливо спросил он.
Кэтлин вздохнула, признавая поражение.
Знаешь, если ты еще поумнеешь, твои шляпы
станут тебе малы, — с хитрецой в голосе предсказала она.
В разговоре с Ридом Кэтлин упомянула о письме Элеоноры и записке Доминика, в которой он сообщал, что видел Рида. Рид рассказал Кэтлин, что с тех пор побывал с Новом Орлеане еще раз. Правительство направило его в Луизиану для передачи распоряжений Вашингтона генералу Эндрю Джексону. Много лет назад Риду довелось встречаться с генералом и его женой Рейчел. Они оба ему понравились, и сейчас он считал честью для себя служить этому мужественному солдату. Рид преклонялся перед Джексоном, а тот в свою очередь высоко ценил вклад Рида в военные действия. Будучи в Новом Орлеане, Рид зашел в магазин к Жану в надежде найти подходящий подарок для Кэтлин к годовщине их свадьбы. Среди контрабандных товаров Жана он отыскал комплект французского белья и ночную сорочку, способную доставить радость любой женщине, а мужчину заставить воспламениться при одной лишь мысли о том, как будет выглядеть в ней женщина. Он выбрал несколько комплектов белья, шелкового, возбуждающе прозрачного. В дополнение к нему он приобрел пеньюар изумрудного цвета из блестящего атласа к нему — ночную рубашку. Рубашка была сшита просто, на манер греческой туники, и должна была соблазнительно облегать тело. Ансамбль дополняли Домашние туфли без пятки. Увидев этот ансамбль в магазине, Рид не смог устоять, подумав, как прекрасно он сочетается по цвету с глазами Кэтлин и как великолепно будет выглядеть ее точеная фигурка в этом блестящем, льнущем к телу одеянии.
Когда Кэтлин примерила перед ним его подарок он убедился, что картина, которую нарисовало ем воображение, не идет ни в какое сравнение с действительностью. Высокая и гордая стояла она перед, ним, и он не мог отвести от нее глаз. Длинные медно рыжие кудри были перекинуты на одно плечо, глаза сверкали как драгоценные камни, молочно-белые груди упруго вздымались над низким вырезом пеньюара а внизу складки соблазнительно прилегали к длинным стройным ногам.
— Кэт, я представлял тебя в этом пеньюаре с того самого момента, как купил его, но действительность превзошла мои мечты. У меня просто дух захватывает, — признался он охрипшим вдруг голосом, лаская глазами все то, что скоро будут ласкать его руки. — По-моему, ты самая привлекательная в мире женщина.
Она тихонько засмеялась, смущенная и взволнованная этой похвалой.
— Если это и в самом деле так, то это ты сделал меня такой. Во мне просыпается вожделение, когда ты смотришь на меня с этим бесовским блеском в глазах. В такие минуты я могу думать только о прикосновении твоих рук, твоих губ, твоего языка. Мне хочется протянуть руку и дотронуться до тебя, ощутить под пальцами твою горячую кожу, хочется дарить тебе наслаждение и возбуждать тебя любыми доступными мне способами.
После этих откровенно призывных слов самоконтроль Рида мгновенно исчез и он в нетерпении принялся снимать с себя одежду. Опустив глаза на свой живот он с усмешкой заметил:
— Знаешь, если бы ты была еще хоть чуть — чуть соблазнительнее, я просто взорвался бы. — Он увлек ее на кровать. — Пойдем, моя очаровательная ведьма покажи, как ты умеешь доставлять мне наслаждение. Ты пропела мне песню сирены, теперь сделай так, чтобы сбылись мои самые смелые фантазии.
Она засмеялась, кокетливо взмахнув ресницами.
— Но, сэр, не лишусь ли я вашего уважения наутро после ночи запретных ласк и небывалых наслаждений? Жене ведь положено вести себя с мужем сдержанно, быть слишком нескромной, по крайней мере, я это слышу он плутовски посмотрел на нее блестящими глазами потемневшими сейчас от страсти до цвета я обещаю, моя крошка, что ничто меня не шокирует и клянусь, что не только не перестану уважать себя утром, но после бурных ночных ласк повторю все пои ярком солнечном свете.