Сладкий миг отмщения смоет всю соль с её щёк. Песок без остатка примет кровь, как до этого годами безмолвно впитывал слёзы невольницы и бесконечно долгие дни в башне Син. Недаром её имя так созвучно Аббарру, вечному городу, хранимому цепью гор Энхар и Зелёным Пламенем Бездны. И пусть сегодня белые лилии вновь увяли, не прожив и дня. Может быть однажды здесь, на Чёрном Цветке, им суждено вновь запылать багрянцем.
Орт повернул, и огненный луч прорезал алый хронограф. Кровью вспыхнули рубины, и девушка утонула в их свете. Даже зной пустыни не смог остановить холодок, пробежавший по коже элвинг. Этот свет был столь созвучен ненависти, кипящей в её венах, жажде мести, объявшей её разум и тянущей чёрные ветви из прошлого к настоящему.
– Пусть Мэй захлебнётся кровью, пусть лягут в руины оплоты её, путь беснуются орхи, мешая небо с землёй…, – девушка прошептала это, как молитву, прижимая руки к животу, где уже билось сердце новой жизни.
Её звали Илламиль Парме, и пусть древняя кровь не подарила ей могущества Пламени, она наделила её красотой, очаровавшей самого влиятельного тхару этого мира.
Её звали Илламиль Парме, и пусть древняя кровь не подарила ей могущества Пламени, она наделила её красотой, очаровавшей самого влиятельного тхару этого мира. С его помощью она достигнет любых высот и добьётся отмщения, а затем обратит весь этот проклятый город в пепел.
Мэйтару. Недалеко от Аббарра.
Настоящее
– Значит, спускаешься, забираешь, и обратно.
– А ты ждёшь там, где условились, на своей «букашке».
– Учти, мой экран не продержится долго. Перебирай своими острыми коленками шустрее.
Эша приподняла бровь:
– У тебя всё ещё приступы папули? Или уже старческий маразм?
Пришла очередь Тордену продемонстрировать танец бровей.
– Не беси меня, малявка, иди уже.
Эша встала на борт «букашки» – так она называла миргу «Град», воздушную прогулочную капсулу Тордена, – раскинула руки, закрыла глаза и, наклонившись, упала за борт, прямо в золотистые облака.
Через мгновение вверх взмыл грифон. Издав пронзительный крик, он сделал круг и пошёл на снижение.
– Позёрша, – ухмыльнулся Торден вслед удаляющейся Эше и, прежде чем вернуться за штурвал, залюбовался кайрином. – Хорошо летит, зверюга!
Бист занял кресло пилота, поёрзал и поднёс ладонь механической руки к пучку пульсирующих проводков, похожих на длинные усики. Усики почувствовали его, развернулись, засветились сильнее и стали вытягиваться.
«Каждый раз как в первый», – подумал Торден.
Вдох, выдох, синхронизация. Нити имбиру, древесного симбиота с Архипелага, обвили энергоруку, пронзили иглами боли, пройдя импульсом до самого предплечья и впившись в живую плоть.
Всего лишь мгновение в яркой вспышке, и вот Торден чувствовал каждый сантиметр поверхности миргу. Синхронизация прошла успешно. Бист стал единым целым с этим маленьким яйцеобразным корабликом. Интересно, что чувствует грифон, в котором эти нити пульсируют постоянно?
Второй рукой Торден по привычке держал штурвал. Бист ослабил хватку и любовно погладил дерево. Великаньи деревья, выращенные над рубиновыми жилами, впитывали в себя энергию кристаллов. В последней войне все они были пущены на постройку летающих кораблей и осадных машин. Этого малыша Торден собрал, наткнувшись однажды на могилу имперского корабля. Его осколки унесло в один из гротов скелета Силурии – скальных колец, напоминающих с воздуха рифы, что остались после подъёма парящих островов в небо. Узкие каменные полоски, словно сеть, до сих пор не были изучены. Их называли «корни», «скелет», «подошва» Силурии. Официально эта была территория элвингов, но кому нужна земля без земли?
С воздуха они казались лишь каменными мостиками, сплетёнными над океаном в причудливое кружево. А стоило спуститься под воду, и дух захватывало от «корней» Силурии, что уходили отвесами чёрных скал, теряясь в глубине океана. И вот тут можно было найти пещеры, что иногда выводили в гроты и пустоты с воздушным пузырём. О «корнях» ходило немало легенд: от древних кладов и затопленных рубиновых жил до ужасных монстров и проходе в мир легендарной цивилизации морвингов. Исследуя «корни», Торден не встретил монстров, но обнаружил каменные чаши на поверхности, что наполнялись водой во время приливов, а отлив иногда обнажал их дно, вознаграждая терпеливых искателей сокровищ.
В одном из таких скрытых гротов совсем недавно Торден нашёл разбитый корабль. За годы от него мало что осталось. Бист не обнаружил ни одного тела, даже скелетов. Это было странно, но с другой стороны… Раз не было павших, то не было и причин сообщать о находке властям.
Годной обшивки хватило лишь на пару капсул – «Град» и «Рорх» – и починку «Молниеносного», которого изрядно потрепали на последней Регате.
Но интереснее и ценнее была другая находка – судовой журнал с неизвестного корабля. И в последнее время Торден всё чаще подумывал о том, чтобы обратиться к Эше и вместе расшифровать то, что там написано. Пожалуй, так он и сделает. Но это после, а сейчас стоит поработать, чтобы потом хорошенько отдохнуть.
Торден опустил купол «букашки», накрыв палубу и превратив миргу в огромное яйцо с крыльями.
– Полетели, Град, – произнёс бист и мысленно задал курс.
Капсула сделала манёвр и шмыгнула к Клыкам, миновав посты, ушла к морю. Там, упав на воду, она залегла в дрейф, ожидая багряного часа.
Всё шло по плану. Эша без труда нашла Фрави у Стуриона.
– Доброго дня и доброй торговли, – улыбнулась она старому бисту и лисёнку.
– О, да это же Вэлла Ашри, – расхохотался бист. – Скучала по моим фруктам? Таких сладких и свежих не найти нигде, кроме как у торговца Стуриона.
Фрави же стоял, разинув рот. И удивление его было вызвано вовсе не появлением элвинг, а зверем, что сидел на крыше ближайшего дома.
Стурион тоже заметил грифона:
– Навели же вы шума, птички, – снова расхохотался бист и протянул Эше яблоко.
– Благодарю, Вэл Сту. Признаться, я скучала по Аббарру.
– Так возвращайся! В Аббарре прошлое не настигает, если сам того не желаешь. И кайрину твоему клюворылому найдётся место. Погляжу, так он уже получил жетон на вход, подозрительно похожий на те, что носят караванщики.
– Ещё когда уходила, оформила по купчей, – импровизировала Эша. – Какой дали, такой и носим.
Элвинг рассмеялась и посмотрела на лисёнка:
– Смотрю, ты подрос, Фрави.
Зубастая гекконская улыбка расползалась от уха до уха. Паренёк был до ужаса рад старым знакомым. Грифон спрыгнул и размеренной походкой ленивой кошки подошёл к Эше.
– Это надо же! – аллати обежал вокруг Сварга несколько раз. – Вот это да! Красавец!