— Элитарии? — губы Джеймса кривит ухмылка. — Неологизм?
— Именно элитарии, потому что элитами это сборище психопатов назвать нельзя. У элиты есть совесть, представление об общем благе. Элита должна быть аристократией духа, а не аристократией денег. Элитарии не имеют совести, они рвутся к власти как большевики, вступают в союзы со всеми, с кем выгодно, не останавливаются ни перед какими жертвами. Глобализация — это мировая гражданская война, перманентная революция богатых уголовников против человечества. Чем больше эти троцкисты преуспеют, тем беспощаднее будет становится их террор. Пока они ограничиваются простым оружием, а скоро в ход пойдут тактические ядерные вооружения. Они устроят концлагеря величиной в страны. О, если бы Аллах дал мне мужество и сил, чтобы кричать о грядущей опасности, будить людей! Но я так слаб, так слаб.
Аль Балазури опускается в кресло и отворачивается.
— Лично я уповаю на природу, господа! — Сергей Павлович грациозно жестикулирует. — Природа выводила человечество из тупика не раз. Пока мы сетуем на собственную глупость и бессилие, рождается новое поколение. Не знаю, что в действительности скрывается за расхожим термином «дети индиго», но парочку таких вундеркиндов мне довелось встретить. И вот, что интересно. Эти ребятишки отличаются от «нормальных» детей не только высоким ай-кью. Герман Канн был выдающимся интеллектуалом, но скорее в количественном измерении, чем в качественном. А эти мыслят совсем иначе. Спрашиваю одного такого: «Как ты думаешь, почему люди воюют?» Он мне и говорит: «Воюют, чтобы остаться самими собой. Ведь если бы люди внимательно друг друга слушали, то быстро бы поняли, что каждый человек прав. Им пришлось бы себя менять. Никто бы тогда не верил в собственную правоту и не смог бы никого обвинить. Тогда бы всем пришлось думать головой, а люди хотят жить инстинктами». Представляете?
— И сколько лет этому философу? — мимика Осиртовского изображает неподдельное удивление.
— Девять.
Лихорадочный огонь в глазах Осиртовского сменяется тихим светом, шалое выражение лица — раздумьем.
— А ведь может статься, Вы правы, Сергей Павлович, — произносит он тоном ведущего детской радиопередачи. — Мы подошли к следующему витку биологической эволюции, предсказанному великим Ницше!
— Рождение сверхчеловека?
— Да, сверхчеловека. Или божества, если хотите. Не в том смысле, как это понятие толкуют иудаизм, христианство и ислам, а скорее в античном ключе: боги как бессмертные совершенные люди. Сверхчеловек, конечно же, сверхчеловек!
«Ни в чём не знает меры, — думает Клаас. — Минуту назад кричал, что всё погибло, и вот на тебе, сверхчеловек ему мерещится».
— «Я учу вас о сверхчеловеке, — декламирует Осиртовский, просветляясь с каждым словом. — Человек есть нечто, что должно преодолеть. Что сделали вы, дабы преодолеть его?
Доныне, все существа создавали нечто, что выше их; вы же хотите стать отливом этой великой волны и скорее вернуться к зверям, чем преодолеть человека?
Что такое обезьяна по сравнению с человеком? Посмешище либо мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека — посмешищем либо мучительным позором.
Вы совершили путь от червя до человека, но многое ещё в вас — от червя. Когда-то были вы обезьянами, и даже теперь человек больше обезьяна, нежели иная из обезьян.
Даже мудрейший из вас есть нечто двусмысленное и неопределенно-двуполое, нечто среднее между тем, что растёт из земли, и обманчивым призраком. Но разве велю я вам быть тем либо другим?
Слушайте, я учу вас о сверхчеловеке!
Сверхчеловек — смысл земли. Пусть же и воля ваша скажет: Да будет сверхчеловек смыслом земли!
Человек — это канат, протянутый между животным и сверхчеловеком, это канат над пропастью.
Опасно прохождение, опасна остановка в пути, опасен взгляд, обращенный назад, опасен страх.