Собственные воспоминания, опыт Александра, прозрения Артура, ясновидение Юлии, открытия учителей — всё выстраданное познание человечества устремится к Начикету. Бездна за бездной, глава за главой раскроется перед ним правда о человеке:
«Человечество суть человек. Не двуногое сверхживотное, но многоликий полубог — таков нынешний человек. Многомерное, многослойное, многополярное сознание, таящее в себе бесконечные ряды возможностей — таков человек.
Далекое ли — близкое ли, прошлое ли — будущее ли, своё или чужое: всё есть человек.
Моя жизнь суть чья-то фантазия. Наша история суть чье-то будущее, чья-то судьба суть моя догадка. Я, ты, мы и все имена и образы на свете суть едино и всё это — человек.
Погибший мир вторгается, ибо он — фантазия мира нынешнего, а мир нынешний — одна из бесчисленных фантазий мира ушедшего. Ничего не уходит, всё существует и зреет человеком, пестуемое каждой корпускулой его сознания, которая есть личность.
Летопись заговорила, ибо мы, постигающие, сумели вложить в её безмолвные уста свои фантазии.
Сословный порядок пришёл в движение, потому что умножился вымысел. Желаем мы того или нет, но, повзрослев, мы стали воображать самостоятельно, тем самым, множа грани действительности.
Что же теперь?
Теперь осталось собрать себя воедино, сплавить размётанные собственной незрелостью миры, извлечь частицы божественного из человеческой субстанции как извлекаются крохи человеческого начала из животной массы.
Итак, осталось преобразиться».
Но радость прозрения сменится разочарованием:
«Собрать самого себя — подобное превыше сил человеческих. Или есть Что-то или Кто-то, превосходящий человека? Кто-то способный соединись заблудившиеся личности?»
Неистовым усилием воли Начикет устремит высвободившуюся энергию веры к неведомому «Кому-то». Вселенная сдвинется. Сквозь рокот становления до сознания мудреца долетит зов Александра:
«Юлия!»
Начнётся отлив, но воды будут ещё слишком глубоки. Начикет бросится со скалы и поплывёт к берегу. Подводный вихрь подхватит его и понесёт с невообразимой скоростью. Невидимая рука направит движение. Едва коснувшись берега, он войдёт в покой дочери.
Она будет лежать, бледная, в холодном поту. Родовые схватки причинят неописуемые страдания. Артур возьмёт её руку. Александр будет немигающим взглядом смотреть на округлый живот. Тело Юлии станет сиять всё ярче и ярче.
Начикет мысленно позовёт дочь. Молчание.
— Юлия! — скажет он вслух.
— Грядёт! — крикнет Юлия, задыхаясь.
— Кто грядёт?
— Выбирай: я или оно! Я или оно!
— Что такое «оно»?
Начикет станет метаться в отчаянии, не понимая, чего от него требуют, и что он должен выбрать. Он умоляюще посмотрит на Артура.
— Что такое «оно»? Ты знаешь?
Художник кивнёт.
— Не молчи, умоляю тебя!
— Божество, — выдавит Артур.
— Какое божество?
Начикет словно забудет Предание, которому будет служить верой и правдой всю свою жизнь.
— Боги, рождения которых вы ждёте, — в голосе Артура зазвучит гневная нотка. — Ты же пожертвуешь дочерью ради богов, Начикет? Вы так долго ждали этого момента, и вот он настал. Вы оказались правы, какое счастье!
Начикет будет стоять перед умирающей Юлией, будто вконец обезумев.
— Ну же, мудрец! — закричит Артур. — Чего же ты медлишь! Сделай свой выбор, скажи богам «да»! Убей дочь ради высшего знания!
Начикет устремит взгляд на Александра. Агонизируя, скажет он еле слышно:
— Да.
— Нет! — завопит Начикет так, что содрогнуться стены. — Нет! Нет! Нет!
Сияние погаснет, живот начнёт опадать на глазах. Начикет взглянет на Александра, потом на Артура — оба в оцепенении. Юлия откроет глаза, улыбнётся и пристально посмотрит на отца. Артур и Александр тоже станут смотреть на Начикета с удивлением: с ним будет происходить необыкновенное. Одна Юлия поймёт происходящее вполне. Начикет заметит, что его руки слегка светятся. Светится он весь, становясь всё ярче и прекрасней.