К счастью, им очень помог его сын, которого Себастьян обучил английскому. Лаура объяснила ситуацию Тамаринду, который переводил ее слова отцу. На лице мужчины отразилось беспокойство за его друга, высокого белокурого южноафриканца, который иногда бывал у них в гостях. Лаура не могла успокоить их, но почувствовала облегчение, когда Тамаринд от имени матери пригласил ее остаться у них на ночь.
— О, он должен прилететь за вами завтра,— добавил мальчик.— Он не бросит вас. Это было бы очень... подло... а он не есть подло.
— Я очень надеюсь на это, Тамаринд,— устало отозвалась она. Неважно, по какой причине он не прилетел, это растравило старые раны. Она снова переживала обиду, которую он нанес ей два года назад.
Кроме того, она с трудом представляла, как доберется до Бангкока. Пак Нор находился в тридцати милях полета от Чьенгмайя, ближайшего крупного города. Деревню окружали горы и холмы, покрытые дикой растительностью. Она не сможет дойти до города пешком, нагруженная покупками. Полночи она думала, как доберется до цивилизации, откуда можно будет взять билет до Бангкока.
— Будь он проклят,— в сотый раз пробормотала она так, чтобы не услышали хозяева, которые в нескольких шагах от нее спали на таких же циновках, как и она.
Время шло, а она все лежала с открытыми глазами. В окружавшей ее темноте она не видела, сколько времени. Откуда-то доносились крики диких животных, которые в ранние утренние часы бродили по селению. С рассветом они вернутся в норы и дупла.
Наконец, небо озарилось серым светом. Когда оно стало розоветь, проснулась семья Тамаринда. Позевывая, обитатели хижины выбрались из-под одеял. Пока Тамаринд с отцом кормили животных, мать приготовила простой завтрак. Лаура разделила с ними трапезу, зачерпывая из горшка клейкий рис, который выращивался в северном Таиланде. Как и остальные, она ела его деревянной ложкой, потом руками брала из тарелки кусочки фруктов. Все запивали еду чаем, который Лаура никогда раньше не пробовала. Он был довольно приятен на вкус, но с таким странным запахом, что Лаура не смогла себя заставить его выпить. Когда завтрак подходил к концу, Лаура повернулась к Тамаринду.
— Похоже, мистер Ван Воорс не собирается возвращаться за мной,— сказала она.
— Очень странно,— ответил мальчик.— Он обычно очень хороший. Может быть, у него беда.— У него был обеспокоенный вид.
Лаура пожала плечами.
— Все возможно, но он всегда был крайне осторожен со своими самолетами, и он отличный пилот.
Мальчик взглянул на своего отца, потом перевел взгляд на нее. На его лице было какое-то странное выражение.
— Может быть, у него беда, и ничего не поделать,— возразил он ей.— Не делайте зло на мистера Ван Воорса, леди. У него есть причина.
Лаура опустила глаза. Она хотела скрыть, что сердится, но смышленый мальчик понял, какие чувства ее переполняют.
— Мне станет лучше, когда я узнаю, почему это произошло,— туманно ответила она.— А пока мне нужно добраться до Чьенгмайя.
Лицо мальчугана просветлело.
— Сегодня есть среда. Вы можете ехать в туристическом автобусе! — воскликнул он.— Каждую среду автобус едет через Чьенгмай и Майкао. Сегодня есть среда. Мой отец может отвезти вас в Майкао, и там вы сядете на автобус.
Это был выход из положения. Но Лаура с сомнением посмотрела на отца Тамаринда. У этого сельского труженика наверняка столько дел, что ему некогда везти незнакомую женщину в другую деревню. Даже если она хорошо ему заплатит, что она планировала сделать в любом случае, он предпочел бы повозиться на своем огороде.
Однако, отец Тамаринда охотно согласился ее отвезти. Себастьян Ван Воорс был его другом, а для друга он был готов на все. Когда Тамаринд перевел Лауре слова отца, ее сердце сжалось. Как много, должно быть, Себастьян значил для этих людей, если такой простой крестьянин, как отец Тамаринда, был так ему предан. Но она на стала спрашивать их об отношениях с Себастьяном, а они ничего не объяснили. Через полчаса они уже ехали в повозке, которую тянул вол. Лаура сидела сзади вместе с Тамариндом, который вызвался ее сопровождать, а отец мальчика молча понукал медлительное животное.
Вскоре посевные поля остались позади, и они поехали по холмистой местности, не тронутой ни плугом, ни скотом. Их маленькая повозка с грохотом тащилась в гору по узкой дороге. Лаура думала о Себастьяне с холодной обидой. Он не только ей причинил неудобство. Она гадала, что он сейчас делает, и с возмущением думала о том, что, пока она трясется в неудобной повозке, он, возможно, преспокойно спит в мягкой постели. К тому моменту ей уже казалось странным, что эти добрые, гостеприимные люди так его любят.