Ближе к ночи, после бесконечных поисков, она наткнулась на очевидный след — большой кусок рукава ее блузки, зацепившийся за колючий кустарник. Теперь она вспомнила, что на бегу почувствовала острую боль, когда шипы вонзились в ее плоть. На руке она увидела длинную красную царапину, словно от когтей бешеной кошки. Лаура возблагодарила Господа за этот кустарник и его шипы. Теперь она была уверена, что идет по правильному пути.
Прошла еще целая вечность, и она снова закричала во весь голос. На этот раз ей ответили. Кто-то услышал ее крик, и, казалось, это был Себастьян!
Она снова крикнула, и Себастьян отозвался. Почти в истерике от радости, Лаура побежала на его голос.
Наконец, сквозь зелень она увидела его и, завизжав от радости и облегчения, кинулась к нему навстречу, продираясь сквозь кусты и колючки.
— Себастьян! — крикнула она.— Я уже думала, что никогда тебя не увижу.
Однако, когда она увидела, как он мрачен, ее сердце ушло в пятки.
— Ты дура, что убежала, Лаура,— сказал он ледяным тоном, но с плохо скрываемой яростью.— Чертова дура! Я мог бы тебя не найти, ведь уже темнеет.
Он окинул ее уничтожающим взглядом. На его лице не было и тени сочувствия. Ласковое огорчение, которое она видела утром, превратилось в холодное презрение. Его лицо окаменело, подбородок казался неестественно жестким. На шее его пульсировала вена.
— Себастьян,— прошептала она. — Я очень виновата. Очень.
Себастьян, очевидно, не собирался ее прощать.— Хорошо, если ты это поняла,— сурово сказал он.— А теперь пошли. Я не хочу здесь больше оставаться.
Он хотел сказать, оставаться с ней! От злости глаза Лауры наполнились слезами. Да, она убежала, ну и что? Разве она не достаточно из-за этого пострадала?
— Знаешь, ты вовсе не обязан был ждать меня.— Она заставила себя говорить ровно.— Ты мог бы и вернуться. Сесть на свой самолет и улететь.— Она была рада, что он это не сделал, но не могла ему в этом признаться.
— Поверь, у меня было такое желание,— ответил он.
Слезы обожгли ей глаза.
— Знаешь, мне кажется, я ненавижу тебя, Себастьян,— прошипела она.
Он взглянул на нее с презрением, но продолжал идти, словно она ничего не сказала. Он молчал так долго, что это было уже невежливо, потом, наконец, повернулся к ней и сказал:
— Это для меня не новость, Лаура. Ты достаточно ясно дала мне понять, как ко мне относишься.
Они молча шли к самолету. Она шла сзади, на приличном расстоянии от него, и пыталась не заплакать от обиды и злости. Она сдерживалась, чтоб не зареветь в голос, и старалась не шмыгать носом. Если она сейчас высморкается, он поймет, как ей плохо. Себастьян шел быстро, не оглядываясь и не дожидаясь Лауру, словно хотел быть как можно дальше от нее.
Вскоре они дошли до самолета. Когда она догнала Себастьяна, он был уже в кабине и нажимал на какие-то кнопки. Поскольку никто не мог ей помочь. Лаура попыталась сама забраться в маленький самолет. Отдуваясь, она упала рядом с ним на пассажирское сиденье.
Самолет стоял посреди поляны. В иллюминатор Лаура увидела, что солнце уже давно зашло. Внизу небо было еще лиловым, но сверху спускалась густая темнота. У Лауры не было настроения любоваться вечерним небом. В напряженной тишине она ждала, когда Себастьян запустит двигатель. Все вроде шло как обычно, но, когда двигатель стал разогреваться, Себастьян вдруг с гримасой посмотрел на панель управления. Сначала она подумала, что он был просто в плохом настроении из-за нее. Но, вглядевшись, она с ужасом поняла, что он хмурился из-за каких-то показателей прибора.
— Что случилось? — Набравшись мужества, она заговорила с ним.— Что-нибудь не так?
— Батарея не заряжается,— ответил он.— Генератор полетел.
— Я не понимаю, в чем проблема.— Она смотрела на него с тревогой и недоумением.
— По-моему, с двигателем все в порядке. Ты хочешь сказать, что когда энергия кончится, мы можем упасть или что-нибудь в этом роде? — спросила она.
Себастьян покачал головой, не отрывая глаз от приборов.
— Нет, к двигателю это не имеет никакого отношения. Когда он включен, турбины не дают ему заглохнуть. От батареи работают приборы и радио.— Он резко прибавил: — И то, и другое для нас сейчас особенно важно.