Вздохнув, она взобралась по лестнице и нырнула в дверной проем. Она неуверенно посмотрела на Себастьяна. Не говоря ни слова, он раскурил трубку. Огонек спички на секунду осветил его лицо. Она увидела, что его глаза сузились, и в них была неприязнь. Он яростно пыхтел своей трубкой, словно в одной щепотке египетского табака сосредоточилась вся его Вселенная. Лаура села на пол, по-турецки скрестив ноги, и молча ждала, когда он заговорит. Ей показалось, что прошла вечность, когда он, наконец, поднял на нее глаза.
— Значит, ты все-таки решила провести ночь в доме.
У Лауры екнуло сердце. В его голосе снова была издевка.
— Да, решила,— ответила она и неуверенно продолжала: — Если ты хочешь, чтобы я осталась внизу, я так и сделаю, но мне показалось, что здесь удобнее.
— Если кто-нибудь останется внизу, то это буду я.
Лаура выпрямилась.
— По-моему, ты чересчур заботлив, Себастьян.
— На твоем месте я бы так не считал,— процедил он.— Просто я боюсь, что ты опять куда-нибудь забредешь, и мне придется искать тебя все утро. Честно говоря, мне не улыбается такая перспектива.
Лауру бросило в жар от этого оскорбления.
— Поступай, как хочешь, Себастьян,— сказала она.— Лично я собираюсь немного поспать.
Однако, она не смогла уснуть. Она вертелась на голом полу, стараясь найти удобное положение. Кроме того, Себастьян улегся слишком близко от нее. Она слышала его дыхание, чувствовала сладковатый запах его табака, и хижина была так мала, что она могла сделать одно движение и оказаться у него под боком. При мысли об этом ее сердце начинало биться сильнее. Несмотря на его ложь и предательство, Лауру влекло к нему, ее удерживала только гордость. Закрыв глаза, она притворилась спящей. Себастьян докурил трубку, немного поворочался и затих.
Лежа без сна, Лаура считала минуты. Через некоторое время она чуть приоткрыла глаза. К своему удивлению, она увидела, что его глаза были тоже открыты. Он лежал на спине, глядя в потолок. На его лице отражались тяжкие раздумья. Она чуть не заговорила с ним, но вовремя удержалась, зная, что он скажет какую-нибудь грубость в ответ. Ей было достаточно того, что он уже наговорил ей.
Лаура снова подумала о Камилле. Вероятно, Себастьян мечтал о красавице-вьетнамке. Она была таким очаровательным созданием. Сердце Лауры разрывалось от боли. Разве ее любовь что-нибудь значила рядом с красотой и грацией такой женщины, как Камилла? Украдкой взглянув на Себастьяна, Лаура снова почувствовала желание. Вздохнув, она повернулась к нему спиной, чтобы он не увидел, что она не спит, и не угадал ее мысли. Вскоре Лаура забылась беспокойным сном. Ей показалось, что прошло не больше минуты, когда Себастьян растолкал ее.
— Вставай. Пора двигаться.
Со стоном Лаура поднялась с пола. В небе едва забрезжил рассвет, когда они вернулись к самолету. Они залезли в кабину, и, не говоря не слова, он запустил двигатель.
Самолет двинулся с места и поехал по полю, медленно разгоняясь. С мягким толчком они оторвались от земли. Как всегда, с удовольствием Лаура наблюдала, как сначала стволы, а потом верхушки деревьев уходили из ее поля зрения, оставаясь далеко внизу. Вскоре под ними были только облака. Самолет окружала бледная голубизна неба.
Они летели около двух часов, и за это время никто из них не проронил ни слова. Приземлившись, самолет вернулся в свою нишу в главном ангаре и там остановился с визгом тормозов. Последовал еще один толчок, и двигатель затих. К тому моменту Лаура хотела одного — убежать, поскорее поймать такси и вернуться в свой отель, где она сможет спокойно помыться, поплакать и поспать.
Лаура схватилась за ручку и попыталась повернуть ее. Она выпрыгнет из кабины и убежит от него, не оглядываясь, чтобы никогда его больше не видеть. Теперь она могла поверить, что их любовь прошла, или же вообще никогда не существовала.
Однако, Себастьян крепко схватил ее за руку. Его пальцы причиняли ей боль. Если она попытается вырваться, все его служащие станут свидетелями отвратительной сцены.
— Себастьян! — сказала она, задыхаясь.— Отпусти меня.
— Нет! — произнес он. Его голос резанул ее, как острие ножа.
— Я сказала, отпусти меня! — Она попыталась освободиться, но он вцепился в нее мертвой хваткой. Ее запястье было словно в тисках. Если бы она уже не плакала, от боли слезы бы покатились из ее глаз.
— Сначала я хочу знать, что, черт возьми, произошло! — закричал он.— Сначала ты расскажешь мне, почему ни с того ни с сего ты стала такой несносной!