Лаура потеряла дар речи. Он не мог не знать, что у нее дела в Штатах. Откуда у него эта бредовая идея?
— Но я должна вернуться,— наконец, произнесла она.— А потом, зачем мне здесь оставаться? Меня здесь ничто не удерживает.— Теперь, когда с Себастьяном все кончено, мысленно добавила она.
— Может появиться повод.— Голос Роланда стал очень нежен.— Я мог бы заботиться о тебе.
Она взглянула на него с тревогой. Увидев на его лице страсть, она слегка отпрянула. Но сразу же решила, что неправильно истолковала его слова. Не мог же он надеяться на что-то, кроме дружбы.
— Роланд,— сказала она со смешком,— ах, ты, такой-сякой, пугаешь бедную женщину.
Роланд дотронулся до ее руки.
— А что если это была шутка?
Лаура опустила глаза.
— Я знаю тебя, Роланд,— едва слышно сказала она.— Я знаю твой характер. Твой стиль — это поразвлечься и мирно разойтись. Ты дамский угодник — все это знают — а я постоянна. У нас с тобой ничего не получится.
— Я могу исправиться,— прошептал он.
Лаура посмотрела на него с шутливым недоверием.
— Я очень в этом сомневаюсь, Роланд,— возразила она.— К тому же, таким ты мне очень нравишься.
Он расхохотался. Их взгляды снова встретились, но на этот раз в его глазах вместо страсти была хорошо ей знакомая хитринка.
— Похоже, ты права. Мне не идет быть серьезным. Но ради тебя я готов на все. Я всегда подозревал, что ты — единственная женщина, которая может меня удержать. Ты какая-то сильная, и мне нравится твой характер, уже не говоря о том, что я просто балдею от твоей внешности.— Он погладил ее по голове.— Я не хотел бы тебя смутить, милая,— произнес он.— Правда, не хотел бы. Просто, когда я снова встретил тебя в Бангкоке, я почувствовал то же самое.
Лаура остолбенела. Она не знала, что он так серьезно к ней относится. Она всегда считала его просто приятелем и предполагала, что он отвечает ей тем же.
— Лаура, я не надеюсь, что ты сразу же забудешь этого придурка из Южной Африки...— В голосе его появилась горечь, когда он упомянул Себастьяна.
— С Себастьяном все кончено. Я уже говорила тебе это,— резко сказала Лаура.
Глядя ей в глаза, Роланд тихо спросил:
— Неужели, Лаура? Я знаю женщин лучше, чем ты думаешь, и мне так не кажется.
— Значит, ты совсем не знаешь женщин,— парировала она.— По крайней мере, меня. Себастьян бросил меня два года назад, на этом все и кончилось. Нельзя воскресить умершую любовь,— с горечью прибавила она,— как бы не дергался труп.
Когда Роланд обнял ее, она не сопротивлялась.
— Вероятно, я недооценивал тебя,— сказал он.— Просто мне казалось, что каждый раз, когда я произносил его имя, ты так злилась... Вот я и решил...
— Роланд, оставим в покое прошлое! — Она говорила с мрачной решимостью.— Я собираюсь наслаждаться сегодняшним днем!
— Браво! — Роланд захлопал в ладоши. Но когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, она отстранилась. Роланд почувствовал ее сопротивление и отступил. Их взгляды встретились.— Какая ты застенчивая,— пробормотал он.— Я никогда не замечал этого раньше. Так вот почему ты напускаешь на себя такой важный вид. Тебя надо завоевывать осторожно и мягко.— Он взял ее за руку.— Но я завоюю тебя, даже если для этого мне придется пожертвовать своим образом жизни.— Он прижался к ее руке губами. Лаура с грустью смотрела на его склоненную голову. Казалось, он говорил искренне, и поэтому ей было его жаль. В глубине души она была уверена, что никогда не будет ему принадлежать. Только один человек сумел завоевать ее, оставив в ее сердце глубокие раны.
Лаура с болью подумала о том, другом. Его лицо стояло у нее перед глазами. Она вспомнила его мятежные, гневные глаза и почувствовала безумное, неудержимое желание быть рядом с ним. Но тут же она вспомнила и Камиллу, и его ложь. Без сомнения, очаровательная женщина легко заполнила пустоту, которую она, Лаура, могла оставить в жизни Себастьяна. Стоя в объятиях Роланда, она попыталась сдержать слезы. Сквозь их пелену она увидела, что Роланд задумчиво ее разглядывает.
— Ну, пора двигаться,— сказал он, показывая на груду свертков, которые лежали у их ног. Он поднял их и внес в отель. Почти сразу же, когда Лаура вошла в украшенное пальмами фойе, она почувствовала что-то неладное, но не могла понять, что ее смутило.
Нагруженный свертками, Роланд вел ее мимо викторианской мебели в чехлах и гигантских растений в кадках. По пустынному коридору они дошли до лифта, рядом с которым не было ни души. Роланд сложил ее покупки на стоявший у лифта стул. Теперь, когда его руки были свободны, он потянулся к ней. Прижав ее к себе, он заглянул ей в глаза.
— Родная моя! — ласково прошептал он.— Знаешь, я собираюсь сделать то, что никогда раньше не делал.