— Прости меня. — нарушает ход моих мыслей, тихий голос папы.
— Все хорошо, пап! — беру его за руку и искренне добавляю. — Я давно тебя простила, да и никогда не держала зла.
— Доченька! — начинает он и его голос дрожит. — Я был так слеп. Я верил всем кроме тебя. Я со своей любовью оттолкнул единственного родного человека. Я обидел тебя.
— Я все понимаю, папочка! — ласково погладила я его по руке.
— Знаешь, дочка! Это так больно, когда бьются розовые очки и вовсе не важно кто их разбил. Я понимаю тебя, когда ты разочаровалась во мне. Я ведь должен был оберегать тебя, а вместо этого делал лишь больнее. Я не достоин твоей любви и прощения!
— Папулечка! Ты вовсе не виноват, что в поисках счастья отыскал женщину, не способную на любовь к кому либо. Ты не виноват, что влюбился в нее. Любовь — слепа. И я это понимаю. Сама люблю. Но что у вас произошло, ведь до недавнего времени все было хорошо.
— Наверное давно все было не так и хорошо. Но пару дней назад, Полина явила себя во всей кроссе. Ей сообщили, что Артур в плохом состоянии в тюремной больнице. У него ВИЧ и болезнь прогрессирует. Говорят ему осталось не много. Тогда она как с катушек слетела. Орала, что это ты во всем виновата! Что ты с Валеевым оклеветали ее сына и закрыли. Что она всегда знала какая ты дрянь. Было еще очень много желчи. А обо мне сказала, что я нужен был как спонсор и не более. Напоследок добила словами, что спала с бывшим мужем.
Отец опустил глаза и устало вздохнул. Мне показалось он постарел лет на десять. Его любовь нанесла ему настолько сильное потрясение, что все отразилось на внешности.
— Все будет хорошо, пап! — опять погладила я его по руке. — В конце концов у тебя есть я, а у меня ты.
— Ты прости меня Василек, еще и за то, что не стал твоей опорой, когда ты так нуждалась во мне.
— Что не делается, папа… — рассмеялась и подмигнула ему.
— Ты счастлива с Сашей? — вглядываясь мне в глаза поинтересовался родитель.
— Да. — не секунду не сомневаясь ответила.
— Идемте пить чай! — в комнате появилась Анна Владимировна.
Я поднялась со своего места, отец последовал моему примеру. Он хотел еще что-то сказать, но словно обдумывал стоит ли. Я тоже молчала.
— Поговорили? — спросил Саша, когда мы вошли в кухню в след за помощницей.
— Да. Все хорошо. — ответила устраиваясь за стол напротив Валеева.
— А скажи ка мне, дорогой мой зятек, когда ты уже узаконишь ваши отношения? — в лоб задал вопрос отец.
Я опешила от такого прямого вопроса. С моей точки зрения, слишком рано говорить об этом. Но вот он видимо считал иначе.
— Когда Василиса будет готова! — ответил мой мужчина, словно для него все было решено.
Я переводила растерянный взгляд то на одного, то на другого. С какого такого перепуга, они заговорили о замужестве? Почему вдруг? Нет, не то, что я против, но не так скоро же!
— Как ваша дела? — сменил тему Валеев, чему я была несказанно рада.
— Развожусь. — обыденным тоном сообщил отец. — Конечно придется отдать часть бизнеса Полине, но может так оно и должно быть. Дочка у меня в надежных руках и я уверен, что ты обеспечишь и ее и внуков. Значит я могу наконец заняться тем, чем мечтал заниматься.
— Пап, ты о чем? — удивилась я, ведь всегда считала, что бизнес отцу нравиться.
— Через пару месяцев я улетаю к своему другу на Курилы. Он пригласил меня и я решил, почему бы и нет. Посмотрю как он живет, может и решу остаться. Всегда мечтал попробовать что-то новое. Так что как-то так! — развел руками отец.
Мы еще болтали о папином путешествии, о том как интересно узнавать новое и открывать новые места. О том, что все закончилось хорошо и с минимальными потерями для всех.
— Ты береги ее, зятек! И со свадьбой не откладывайте! — пожимая руку Саше наставлял папа.
В моих глазах стояли слезы. Впервые я чувствовала что с моих плеч свалилась огромная глыба. Чувствовала, что теперь у всех все будет хорошо и мы непременно будем счастливы. Мы этого заслуживаем!
Дверь за спиной отца захлопнулась, но я не чувствовала страха или пустоты, как тогда, когда уехала во Францию. Этот хлопок был скорее перевернутой тяжелой страницей нашей жизни. Он словно разделил все на до и после. Позади оставил боль и горе, впереди…
— Идем, Василек, нарядим уже елку, а то зачахнет скоро! — бодро проговорил и подал мне руку Саша.
Я вложила свою ладонь в его и шагнул. Наши глаза смотрели друг в друга, словно в душу. Помещение померкло и сжалось до размера микро-вселенной. Нашей вселенной. Той, где он и я.