Заметка на полях: Так тебе и надо во посрамление, ибо всегда себя выпячивал и хвалил, как утка хвалит воду, да хоть единожды оконфузился! Сие рек Е. У.
«После целебной ванны Хальнор почувствовал себя лучше, а я как раз совладал со своим забавным замешательством. Снять «плащ доброй воли» он не пытался. Понимая, что после фокуса с освобождением от убийственной клятвы, требующего немалого расхода сил, он должен испытывать зверский голод, я велел принести самого лучшего вина, жареного мяса и фруктов. Шелковые одежды смотрелись на нем не в пример уместней, чем застиранное форменное тряпье унбархова мага.
– Ты не должен сдавать им Марнейю. Его сожгут и никого отсюда живым не выпустят, для устрашения других твоих городов, которые Унбарх уже захватил.
– Так уже было, – хмыкнул я. – Ничего, я потом какой-нибудь его город спалю, и даже не один.
Мой ответ его разозлил. Глаза Хальнора, цветом подобные манящей южной ночи, потемнели до грозовой черноты.
– Считаешь, из-за ваших дурацких амбиций должны умирать люди?
Не ведал я тогда, что разговариваю с самим Стражем Сонхийским, но я не хотел, чтобы эти глаза смотрели на меня с ненавистью, и сказал примирительно:
– В этой игре задействованы не только наши с Унбархом амбиции, но и великое множество других. Возможно, ты еще слишком юн, чтобы это заметить. А сдавать город за просто так я и сам не намерен, но ты же видел, какие силы против меня бросили?
Он кивнул.
– Скажи, чего ты хочешь? – продолжил я кротким тоном. – До сих пор я тебе ни в чем не отказал. Тебе нужна была «звездная соль» и лекарская помощь – ты получил и то, и другое. Что-нибудь еще?
– Надо остановить Унбарха, – он успокоился, грозовая тьма из его глаз ушла. – Пока я был связан клятвой, я не смог бы ни с кем об этом поговорить. Унбарх такое задумал, что мне, боюсь, могут не поверить.
– Допустим, я поверю. Итак?..
– Унбарху надоело быть одним из высших магов, он хочет стать богом. И если это случится, жителям Сонхи мало кто позавидует.
– Просто чудо, – хмыкнул я. – Опять он превзошел меня в своих скромных мечтах! И он уже придумал, как этого добиться?
– У него план, разбитый на этапы. Сначала он уничтожит всех высших магов, потом тех, кто помельче, чтобы уцелели только адепты, безоговорочно ему преданные. Его цель – стать единственным средоточием магии в Сонхи. Эльфов, троллей, ухмыров и других он собирается поставить перед выбором: или вон из нашего мира, или с ними будут воевать до полного истребления. После возьмется за Хиалу и за богов. С ними тоже можно справиться, боги ведь нуждаются в вере и поклонении, а если этого не будет, одни уснут, другие уйдут и не вернутся. Останется пустое место, которое займет Унбарх. Ему понадобится прорва силы, и пополнять ее запасы он будет за счет человеческих жертвоприношений, но называть это станут не жертвоприношениями, а борьбой со злом. Людей заставят поверить, что те, кого пытают и убивают по воле Унбарха – опасные пособники зла, и все это делается ради всеобщего блага. Цель этой мерзости – обеспечить ему двойную кормушку: таонц тех, кого будут мучить, и молитвы послушного большинства. Убивать, естественно, в первую очередь будут несогласных, вольнодумцев и тех, кто чем-нибудь помешает слугам Унбарха, но если таких не хватит, начнут брать, кого придется – по доносам соседей и все в этом роде.
– Потрясающе… – восхитился я. – Однако есть еще Страж Мира. Последняя инстанция. Обычно он не вмешивается без необходимости в дела смертных и бессмертных, но тут как раз его случай.
– Унбарх считает, его тоже можно поймать в ловушку, – во взгляде моего собеседника появился намек на тревогу. – Он, правда, ни разу не говорил, что имеет в виду…
Увы, Хальнор и сам не знал, кто он такой, и не догадывался о том, что его уже начали подталкивать к этой ловушке.
– Что ж, я разрушу планы Унбарха с превеликим удовольствием. Буду безмерно счастлив, если это тебя порадует. За успех? – я отсалютовал ему кубком.
– Я буду защищать этот город вместе с тобой, – проигнорировав мою игривую интонацию, отозвался Хальнор.
Словно заклинание произнес.
И вот что прошу заметить, почтеннейшие и беспристрастнейшие: за помощью против Унбарха Страж Мира пришел не к вам, а ко мне. Что бы вы о себе ни мнили, он-то понимал, чего вы все, вместе и по отдельности взятые, стоите».
Заметка на полях: Неправда твоя, клеветник злоязыкий! К тебе он пришел единственно за «звездной солью», ибо не ведал, есть ли сей раритет у прочих, кого ты поносишь, и как те рассудят, ежели попросит у них «звездной соли» чужой ученик и вассал. А уж ты возомнил о себе, хотя лучше бы самого себя устыдился! Е. У.
– Опять обломались грабли о камень, – покачала головой Лиузама. – Оно, конечно, Тейзург пижон и хвастун, я уж заметила, да только Евсетропид этот Умудренный тоже хорош – ровно какой старый ворчун, который высунется из окошка на улицу да обругает прохожих ни с того ни с сего, а то еще помоями на голову плеснет. И оба высшие маги, неужто им не зазорно было с такой стороны себя выпячивать? Чего уж тогда о простых людях говорить…
– Маги и короли на самом деле такие же люди, как мы с тобой, – Гаян слегка повел плечами, невесело усмехнувшись своим мыслям.
– А вот еще, в свитках-то у него написано не теми словами, как песнопевцы поют!
«Унбарх готовился к штурму, но некоторый запас времени у нас был. Хальнор не то чтобы удрал от своих – его послали как диверсанта: прикинуться перебежчиком, усыпить мою бдительность и спалить несчастный городишко – ни больше, ни меньше. Сознался он в этом только на следующий день.
– Значит, по этому плану ты должен был действовать в точности так, как сейчас: кое-как доползти до ворот, попросить «звездной соли»… А как насчет телесного недуга, возникающего из-за нарушения магической клятвы? Неужели я не распознал бы притворство?
– Мне дали яд, позволяющий имитировать такой недуг. Я не стал его принимать, и так был хороший… Как раз тогда я подумал: это ведь шанс от них уйти.
Он вздрогнул, ощутив на себе только что наброшенную «свинцовую паутину».
– Извини, – я невинно ухмыльнулся. – Почем знать, вдруг на самом деле ты следуешь вышеизложенному плану?
– Я же помог тебе усилить защиту города!
– Хм, для отвода глаз?
– Но если бы я следовал плану, я не стал бы об этом говорить.
– И потерял бы половину удовольствия? Смотри, перед какой дилеммой ты меня поставил: то, что ты враг, можно с равным успехом и доказать, и опровергнуть, и то, что ты союзник, также можно с равным успехом и доказать, и опровергнуть. Коварнейшая неопределенность… Не находишь?
Он призадумался.
– Полагаешь, ты сумел бы меня убить? – улыбнулся я с искренним сочувствием.
И тогда мальчишка со злостью выпалил:
– Цель диверсии – не ты, а Марнейя. Унбарх понимает, что мне тебя не убить, хотя, конечно, наказал бы за неудачу.
– А зачем ему сдалась Марнейя? Тот еще стратегический объект… Поверь на слово, здесь нет ничего важного и ценного, ты потратишь силы впустую.
Он помрачнел, как будто сказанное его задело, и произнес резким тоном:
– Я собираюсь драться на стороне жителей этого города, а не убивать их. А зачем это Унбарху… У тебя бывают неотвязные желания, когда чего-то хочется так сильно, что все остальное с этим не идет ни в какое сравнение, вроде жажды в сильную жару?
– Еще как! Одно такое желание меня уже три года мучает…
Он проигнорировал мою попытку перевести разговор на более интересную тему, словно переступил через камень на дороге, и теперь уже я почувствовал себя задетым, а Хальнор между тем продолжал: