Я поднялся на крышу и ждал его с чашкой американо.
— О чем ты так хочешь поговорить, что позвал на крышу? — присел рядом Итан.
— Ты опоздал. Не мог немного пораньше прийти? У меня вообще-то дела есть.
— У меня не меньше. Говори, что хотел сказать?
— Я знаю, что ей не понравилась идея пойти в больницу с тобой, но вчера она была разгневана как никогда. Что ты ей такого сказал?
— А что? Беспокоишься?
— Да. Беспокоюсь. Так что в следующий раз будь осторожен с тем, что говоришь. Ей итак не легко.
— А ты беспокоишься о ней, как о девушке или как о друге?
— Итан!
— Не веди себя как идиот. Тебе не идет.
— Ты прав. Я не слепой. Но если скажу ей, что знаю о ее чувствах, потеряю друга. Она не сможет прямо смотреть мне в глаза. Если честно, я в той же ситуации. Поэтому понимаю ее. Я не могу признаться той, которая мне нравится, потому что боюсь ее потерять навсегда.
— А разве ты уже не потерял? У нее, как я знаю, уже есть тот, кто позаботится о ней. А вот у меня все-еще есть шанс вернуть Эйлу. Господи! Да это ж даже не любовный треугольник, а четырехугольник.
— Чего на мне свою злость вымещаешь? Мы с тобой, практически, одинаковы.
— Сказал же нет! — закричал он.
— Не собираешься вернуться в футбол?
— А тебя то это каким боком касается?
— Эйла терпеть не может, когда из-за нее страдают другие. Твой уход она тоже воспримет как свою вину. Да и ты с детства любил его. Пока не поздно вернись.
— Не тебе решать за меня. Лучше разбирайся со своей задачей. Ты уговаривал меня не сдать того урода, обещав, что поймаешь его. Я доверился тебе. Но он все-еще на свободе.
— Скоро. Этот день близок. Подожди немного. В отличие от тебя я свое обещание еще не сдержал. Ты сказал, что возмешь лечение Эйлы на себя. Не собираешься ей ничего рассказывать? Это же ты все это время помогал ей через меня. Может поэтому она и влюбилась в меня. Потому что считала меня своим спасителем.
— Говоришь так, будто ты для нее ничего не сделал. Ты тоже помогал ей. И пытался найти хороших докторов. Да и к тому же я… не собираюсь ей ничего говорить. Не важно, что она обо мне думает. Для меня важнее, чтобы она встала на ноги. Я боюсь… навсегда потерять ее. Поэтому готов хоть всю жизнь молчать, лишь бы с ней ничего не случилось. Когда мы ехали в больницу я не смог контролировать себя и высказал ей все. Да еще и напугал своим тоном. В тот момент ей стало плохо. Она вся дрожала и задыхалась от нехватки воздуха. Мне казалось, что это я вот-вот умру. Мое сердце настолько быстро билось от испуга. Ей стало плохо после моих слов. Вот я и решил больше не говорить ей ни слова. Даже не смотрел на нее ни разу. Мне было безумно тяжело сдерживать себя, особенно когда она смотрела на меня. И даже когда она разозлилась на то, что я игнорирую ее. Но это уже мои проблемы. С этого момента я буду, молча, отвозить ее в больницу и привозить обратно. Пока она в порядке, я готов замолчать хоть на всю жизнь.
— Это не твоя вина, что ей стало плохо. Возможно она просто переутомилась. Думаешь, ей не было плохо, когда рассталась с тобой? Я наблюдал за ней издалека с тех пор, как она попала в больницу. Не проходило и дня, чтобы она не плакала. При своих бабушке и дедушке она пыталась держаться увереннее и улыбалась как могла. Но стоило ей оставаться одной, как она тут же погружалась в свои мысли и начинала рыдать без остановки. Единственным отличием между вами был я. Она смогла взять себя в руки потому что я оказался рядом. А ты, наоборот, еще глубже свалился в эту яму, что даже бросил футбол. В первое время при виде всего она говорила " Когда мы с Итаном были здесь… " " Здесь мы с Итаном… " " Вот тут мне Итан…" Мне казалось, что я знаю тебя лучше, чем кого-либо. Ты так внезапно вернулся и сказал, что вернешь ее. Конечно, это ее слегка шокировало. Дай ей немного времени. У нее сейчас все мысли запутаны.
— Ты ее понимаешь лучше меня. — усмехнулся он. — Но знаешь, Каспер… Я, правда, не смогу без нее. И так одна мысль, что ей нравишься ты, разрывает на части каждую часть моего тела. Не вздумай ей ответить взаимностью. Иначе мне не останется ничего, кроме как уйти с этого мира.
— Не неси бред, придурок! — оттолкнул я его. Думал, он хоть немного придет в себя после этого разговора, но он зашел еще далеко. — Это называется зависимость, знаешь? Ты… приди в себя, Итан! Тебе бы тоже не помешало посетить психолога.
— Я лишь говорю как есть. И, по правде говоря, только тебе. Я уже несколько лет живу в муках. Я держусь за эту маааааленькую надежду. Если она разобьется… разобьюсь и я.
— Ты, правда, сумасшедший. Делай, что хочешь. Только убедись, что это не навредит Эйле. Я пошел. И не вздумай разбиваться с крыши моего здания.