Её рука на сгибе моего локтя дрожит.
План Мишель, а точнее – указание Хантера, состоял в том, чтобы заставить Родригеза увести нас в более уединённое место. Туда, где не так будут слышны крики.
Всю дорогу, что мы шли по тропинке, она говорила мне о том, что именно мы должны сделать, чтобы Родригез клюнул и старался утащить не только Мишель, но и меня, сразу же после подписания документов.
Задача выполнена – Родригез попался на крючок.
Поднимаемся по ступеням в особняк, мой взгляд натыкается на Дона, Джил рядом с ним нет, хотя я сказал парню не спускать с неё глаз. Дон пожимает плечами и продолжает разносить напитки. Мы пересекаемся с ним у самого входа в особняк. Я беру один бокал и тихо спрашиваю:
– Где она?
Выпиваю содержимое, ожидая ответа. Но Дон просто отрицательно качает головой.
Он её потерял.
Ставлю пустой бокал на поднос, и мы продолжаем идти дальше, оставив позади официанта, которому я оторву голову, если с Джил что-то случится. Входим в одну из комнат, я закрываю дверь, и мы втроём оказываемся в относительной тишине. Музыка всё ещё слышна, но в комнате более тихо. Окон нет, как и других выходов. Отлично.
– Здравствуй, папочка, – последнее слово Мишель растягивает, но уже без улыбок и жеманства.
Её взгляд несет в себе всемирную обиду, а голос пропитан сарказмом.
– Мишель, ты же понимаешь, что сама связала мне руки? Я всю жизнь, – тут он запинается и отводит взгляд в сторону, – заботился о тебе.
Кажется, что самые банальные слова на свете ломают железную Мишель, она отступает на шаг назад, её рука взмывает ввысь и опускается чуть выше сердца. Девушка начинает быстро-быстро моргать, так, словно ей что-то попало в глаз, или она собирается разрыдаться.
Не время Мишель. Не сейчас.
– Это… не так, – шепчет она, взяв себя в руки.
– Так, даже несмотря на то, что ты мне не родная дочь, я принял тебя. Заботился, оберегал.
Мишель смеётся так громко и фальшиво, что уверен, будь кто-то за дверью, он бы отскочил в сторону. Мишель замолкает, подступает на шаг к Пабло и, щурясь, спрашивает:
– Я не заставляла тебя брать мою мать в жены, когда она была беременна от другого. Это твой выбор – не мой.
– Но я любил тебя как родную…
– Ты залезал ко мне в кровать, когда я была для этого слишком мала, тоже из-за заботы, из-за любви? Трогал меня так, как непозволительно касаться ребенка – это забота, любовь? То, что ты мне говорил, то, о чем ты мне лгал – это служило оберегом? От чего? Меня всю жизнь нужно было защищать от тебя! Но даже мать не смогла этого сделать… Значит, я сама себя защищу.
Вот чёрт!
Бросаю взгляд на Мишель, и в ней не остается ничего от той заносчивой девушки, что я знал. Она словно снова стала ребенком и встретилась со всеми кошмарами ещё раз.
Перевожу взгляд на Родригеза – он белый как лист бумаги.
– Мы не будем говорить об этом при посторонних, – быстро тараторит Пабло и бросает на меня мимолетный взгляд, потом снова возвращает его на Мишель.
– Майкл не посторонний, он мой жених, – заявляет Мишель, высоко подняв подбородок.
Она подступает ко мне, и в этот раз я сам предлагаю ей руку. Она хватается за неё как за спасательный круг и, кажется, начинает меньше дрожать.
– Это не может быть правдой. Мы с тобой знаем, что ты так не поступишь, – с угрозой в голосе сообщает Родригез.
– Никогда больше не говори "мы". Этого никогда не было, только в твоих паршивых фантазиях, – быстро тараторит Мишель и, глубоко вздохнув, добавляет. – А ещё Майкл приёмный сын мистера Хантера.
Карие глаза Родригеза простреливают меня.
– Не может быть, – ублюдок всматривается в мои глаза и благоговейно спрашивает. – Он такой же, как и Хантер?
– Лучше, – Мишель бросает кривую ухмылку. – Он лучше во всём, если ты понимаешь, о чем я.
– Прекрати! – вскрикивает Родригез.
Его лицо больше не белое, оно на глазах становится пунцовым. После того как Родригез бросает на Мишель собственнический взгляд, мне хочется выколоть ему глаза. Уё**к. Больное чудовище – оно сломало девушку. То, что он с ней делал, не может пройти бесследно. И теперь я понимаю всю маниакальную мысль свержения Коалиции. Для Мишель это не просто убить злодея, для неё это личная вендетта. Поквитаться, отомстить, постараться забыть.
– Ты ведь не сказал своим партнёрам, что не только из-за моего восстания отправил меня в мёртвый город? Ты ведь не сказал, что я стала вспоминать то, что ты делал со мной в детстве? Да, Коалиция не идеальна, но даже здесь совратителей детей не жалуют, – она замолкает, ожидая ответа, но Родригез молчит. – Ты ведь ничего им не сказал…