– Похоже, я всё испортила, – бросаю взгляд на свою сумку, болтающуюся на плече Егора.
– Нет. Ты сделала даже лучше, чем я предполагал. Никому тебя не отдам, моя мышка. Если твой отец этого не понимает, значит, я тебя самовольно забираю.
Глава 35
Гроз
Алина закрылась от меня... Наверное, я был к этому готов.
Она попросила меня помолчать, не обсуждать с ней отца, его невыносимый характер и всю эту дерьмовую ситуацию. «Просто полежи со мной», – так она сказала.
Включил какую-то музыку фоном. Лёг рядом и обнял.
Мышка была уверена, что отец явится за ней, хотя он даже не знал, где я живу. И, кажется, считала минуты до нашей необратимой разлуки. Я гладил её плечи, щёчки... жадно вдыхал её аромат, уткнувшись носом в нежное место за ушком. И она расслабилась в моих руках.
Стресс вымотал её окончательно. И вместо пустых разговоров она предпочла заснуть.
Я оставил её в своей спальне вместе с тарахтящим в ногах Чёрным, а сам ушёл на диван в гостиную... Чтобы не сорваться и не затискать её до необратимых последствий.
И мне, бл*ть, совсем не спится. Хотя я и прошлую ночь тоже не спал. Словно выключатель сломался, и теперь меня просто не выключает. Мозг кипит от переизбытка мыслей.
Что будет делать Столяров? Возможно, ничего не будет делать... Или завтра же явится в школу вместе с местным участковым. Или нам ждать этого участкового прямо с утра?
Но среди этих важных мыслей есть одна особенно яркая. Чёртов футболист её достоин, а я нет! И в груди больно долбит, долбит, долбит от этих слов Алининого отца.
Меня триггернуло – это факт. Я думал, всеку ему в рожу. И жалею, что не всёк. И не жалею тоже.
Да бл*ть!
Ворочаюсь, не в состоянии найти удобное положение. Нужно ещё больше вымотаться, чтобы отключиться. Физически вымотаться...
Встаю, включаю свет и решительно иду к тренажёрам. Сажусь на греблю. Сейчас бы какую-нибудь агрессивную музыку – и вообще ништяк. Но наушники в спальне. Не хочу будить Алину.
Херачу на тренажёре в давящей тишине, а в памяти всплывают все эпизоды, когда я видел Алину и Тимофея вместе.
Пиццерия... Этот мудак обнимал её. Потом мы столкнулись, и она втиснулась между нами. Меня снесло адреналином, мы подрались. Набережная... Его кофта на её плечах... Потом та драка, когда я взял Дана и Макса с собой. Вмешались какие-то прохожие, и Алина ушла с ним...
Как обо всём этом не думать?
У них был какой-то свой мир, о котором я нихрена не знаю. Возможно...
Тяжело сглатываю, зажмуриваюсь. Душу рвёт на части... Возможно, он действительно ей подходил больше. С ним не было таких проблем, как со мной. Он не играл с её чувствами, чтобы понять свои. Его друзья – не отморозки. И он такой весь правильный по сравнению со мной...
Стоп!
Но он же ей изменял!
Или нет?
Тёлки возле него вьются – это факт. Переходил ли Тим черту? Тогда, в прошлой жизни, я был уверен, что переходил и не раз. Но сейчас, когда Алина со мной, я даже в бреду не могу представить, что захочу кого-то, кроме неё. Хотел ли он?
Весь взмокший, я торможу и убираю «вёсла». Дыхание тяжёлое, веки тоже потяжелели. Иду в душ. Несколько минут стою под тугими тёплыми струями. Вытираюсь, надеваю шорты. Когда возвращаюсь в гостиную, понимаю, что свет выключен. А на диване...
Подхожу ближе. Алина... Обняв плед руками и ногами, воткнулась в него ещё и носом и, похоже, спит.
Я дал ей свою футболку, которая целомудренно прикрывала её бедра, но сейчас она задралась, оголив попку...
Что делать? Отнести обратно в спальню? Диван не разложен, вдвоём нам будет тесно здесь.
Присаживаюсь на корточки.
– Эй, малышка...
Не открывая глаз, бормочет:
– Ты оставил меня одну... Это обидно...
Улыбаюсь. Моё сердце поёт и несётся вскачь. Ложусь за её спиной, обнимаю за талию. Она разворачивается и, уткнувшись носом в мою шею, вновь бормочет:
– Не оставляй меня, пожалуйста.
– Ни за что, – шепчу в ответ.
– Обещаешь?
– Клянусь.
Через полминуты она вновь дышит размеренно. Уснула... Её рука соскальзывает с меня и замирает где-то слишком близко с пахом.
Ооо... Ну всё, сон опять как рукой сняло.
Бережно обнимаю её за плечи и зажмуриваюсь. Пульс грохочет в горле. Всё же я живой... И у меня есть потребности... А она в этом смысле пока не в доступе.
Хочется побиться затылком о диван.
Невесомо прижимаюсь губами к её лбу. Алина мычит что-то нечленораздельное и теснее ко мне прижимается.
Мне плохо... И чертовски хорошо.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем меня вырубает. Сладкие фантазии и яркие образы преследуют во сне. А слияние наших тел наяву такое крепкое и чувствуется так остро, что я не до конца уверен, где сон, а где явь.
Обжигающий поцелуй в ключицу... прикосновение пальчиками к щеке... Прядка волос скользит по моему плечу... её горячее тело вжимается в меня... Всё это внезапно заставляет проснуться.
– Привет, – жмурясь от яркого солнца, бьющего в окно, тихо говорит Алина.
Наши тела переплетены и будто приклеились друг к другу. Но она не торопится сбежать. Укладывается щекой на мою грудь.
– Как думаешь, сколько сейчас времени?
Самое время принимать контрастный душ. Я заведён до предела. Однако вслух хриплю:
– Будильник на семь ещё не срабатывал.
И, как по команде, он включается, вибрируя и трезвоня под подушкой. С трудом просовываю руку. Вырубаю.
Алина глубоко и тяжело вздыхает.
– Может, никуда не пойдём?
– И дадим твоему отцу повод усомниться в том, что наши отношения адекватные? Нет уж. Мы прилежно учимся, получаем аттестаты и сваливаем.
– Куда?
– Домой... Если захочешь... Можно там поступать.
У меня на примете финансовый вуз именно в родном городе. Но если Алина не захочет...
– Мне всё равно, где жить, – с заминкой отвечает она. – Я вообще сейчас ничего не понимаю и не хочу прогнозировать.
– Давай я за тебя буду понимать?
Поднимает голову, смотрит на меня нежным взглядом. Хочет что-то сказать, но молчит... Есть между нами некая тонкая стена, и мы оба её чувствуем. Мы не обнажены другом перед другом до конца. Но это непременно случится. Чуть позже...
Покидаем наш уютный диван. Алина ненадолго запирается в ванной, пока я готовлю нам скудный завтрак. Чай, сыр и не самое свежее овсяное печенье.
Нужно наведаться в магазин. Забить холодильник до отказа, купить какие-то гигиенические женские штучки... В общем, всё, что будет ей необходимо.
И так меня вдохновляет эта мысль, что я сияю, как новогодняя ёлка.
Алина будет жить здесь! Со мной!
Она заходит на кухню, тяжело опускается на стул. Уже полностью одетая. Обняв чашку с чаем подрагивающими пальцами, слепо смотрит в стену.
– Я так не могу... – шевелятся её губы.
Тут же приближаюсь и опускаюсь перед ней на корточки.
Мои мечты рушатся. Я не хочу!
– Чего не можешь?
– А вдруг ему там плохо стало после моего ухода? Или бабушке... – переводит на меня опустошённый взгляд. – Я хотела бы быть эгоисткой... Но не могу.
Глажу её ноги, колени... Потом приподнимаюсь и припечатываюсь к губам в долгом поцелуе. Выпрямляюсь и с поддельной бодростью в голосе произношу:
– Мы ему позвоним. Прямо сейчас. А потом решим, что делать дальше. Идёт?
Кивает. Отдаю ей телефон. Свой она оставила дома. По памяти набирает номер отца.
– Поставь на громкую.
Ставит. Напряжённо слушает гудки. Голову втянула в плечи, вся сжалась.
– Да?
– Пап... Это я.
– Ну хоть позвонила, – усталым голосом произносит Столяров.
– Прости, пап... Я не хотела так сбегать, но ты не оставил мне выбора, – начинает лепетать Алина.
Он молчит. А я сжимаю челюсти. Тема с Тимофеем для меня совсем не закрыта.
– Пап... – Алина глубоко вздыхает. – У меня всё хорошо, если тебе интересно. Собираюсь в школу.