Едем в лифте. Егор поступает совсем нелогично, крепко сжав мою руку. А когда выходим из подъезда, обнимает меня и нежно, но очень коротко целует. Оторвавшись от губ, шепчет:
– Он тебя больше не побеспокоит.
– Алина! – к нам подходит отец. Его ноздри вздрагивают от недовольства. – Я уже десять минут тут торчу.
А я вот жалею, что сообщила отцу адрес Егора.
– До завтра, – смотрю на Гроза.
– Ага.
Но он не отпускает мою руку. Притягивает к себе и прямо при отце глубоко целует, забираясь языком мне в рот. А отстранившись, с вызовом смотрит на папу.
– Доброй ночи, – цедит, не разжимая зубов.
И заходит обратно в свой подъезд.
Глава 39
Алина
Замерев перед зеркалом, рассматриваю себя. Надо сказать, платье бесподобное, и я в нём выгляжу на пару лет старше. Голубое, мерцающее, с бретельками в виде серебряных цепочек. Декольте неглубокое, а вот спина открыта почти до талии. Никогда я не надевала ничего подобного!
Без бюстгальтера чувствую себя очень уязвимой, но лифчик под это платье не предполагается. Честно говоря, мне кажется, что моя грудь слишком подробно вырисовывается под тонкой струящейся тканью. Хочется скрестить руки, обнять себя за плечи, прикрыться...
– Алина! – стук в дверь и голос отца. – Ты как там?
– Скоро! Не входи, я не одета.
– Мы с бабушкой готовы.
– Хорошо.
Шаги удаляются. Меня охватывает нервная дрожь. С трудом наношу макияж. Роберт сказал, что мне могут сделать его профессионалы, если я приеду в его агентство за час до банкета. И предложил поехать на этот банкет вместе с ним. Но я не могу, ведь мы идём в театр.
Старательно наношу корректор, тональный крем. На верхние веки – мерцающие тени. Тонкие стрелки, тушь на ресницы. Немного персикового блеска на губы. Волосы поднимаю и закалываю невидимками, оставив одну прядку у лица. Надеваю сапожки до колен, хотя сюда бы больше подошли туфли. Но зима же...
Взяв небольшую сумочку с цепочкой вместо ремешка – подарок Юлианы – вновь встаю перед зеркалом. Меня потряхивает ещё сильнее. Такое ощущение, словно я оказалась в чужой шкуре. В чужой жизни. Словно в отражении не я, а кто-то другой.
С тоской смотрю на телефон. Полчаса назад на него пришла смска от Егора.
«Решил подъехать пораньше. Жду вас в машине».
Это первое сообщение со вчерашнего дня. Я не знаю, что сейчас между нами. Егор вновь закрылся. А я слишком напряжена, чтобы разобраться во всём.
Убираю телефон в сумочку и на негнущихся ногах выхожу из комнаты. Бабушка с отцом уже в прихожей. Облачаются в верхнюю одежду. Папино лицо темнее тучи, но он старательно пытается это скрыть. Бабушка с восторгом разглядывает меня.
– Ну-ка, покрутись!
– Бабуль, опаздываем!
Быстро надеваю куртку. Не хочу пока им демонстрировать, что спина у меня голая.
Выходим из подъезда. Егор стоит возле БМВ. Он снова в пальто. Под ним брюки и рубашка. Красивый... Глаз невозможно отвести. При виде меня он меняется в лице. Улыбкой на ней даже не пахнет. Молча здоровается с отцом, протянув ему руку. Тот, слава Богу, пожимает. С бабушкой они обмениваются добродушными приветствиями. Она на него смотрит даже восхищённее, чем на меня.
Егор открывает для них задние двери, потом подходит ко мне.
– Всё так плохо? – прослеживаю его взгляд, скользящий по моему платью.
– Не знаю. Пока не понял, – говорит он честно.
И это не то, что я хотела услышать, конечно...
Помогает мне сесть, пристёгивает. Едем в полной тишине. Даже магнитола вырублена.
Такое чувство, что Егор не простил меня за звонок Тимофея. А может, он вообще не смог ещё отпустить до конца ту ситуацию с ним. Ведь мы с Тимом встречались, когда Егор появился в моей жизни. И я частенько выбирала именно Тимофея, потому что волновалась за него.
Подъехав к театру, ищем место для парковки. Здесь очень красиво. Здание театра в стиле барокко с колоннами на входе меня очень впечатляет.
– Что хоть за спектакль? – подаёт голос отец.
– Я тебе говорила, пап. «Кадриль», юмористический спектакль. Отзывы отличные.
Изначально мы хотели пойти на «Ромео и Джульетту», но потом Егор поменял билеты, сказав, что всё-таки не хочет смотреть на любовные страдания других людей.
– Да, точно, – бурчит отец, покидая машину.
Егор помогает выйти бабушке, потом мне. Все вместе торопимся к входу. Таких же, как мы, спешащих на спектакль, довольно много. В основном это люди за пятьдесят.
Когда раздеваемся в гардеробе, Егор забирает мою куртку, и его взгляд пробегает по моей груди. Вижу, как кровь бросается ему в лицо, а губы начинают подрагивать. Похоже, я всё-таки выгляжу плохо. Слишком вульгарно.
Спешим по коридору к зрительному залу. Егор приобнимает меня за талию, и его ладонь нащупывает вырез на спине. Он тут же отдёргивает руку, челюсти напрягаются. Однако ничего не говорит.
Я тоже молчу. Хотя мне так хочется сказать ему, что я могу не идти на этот чёртов банкет! Договор не подписан, я могу просто отказаться. Могу. И даже хочу этого!
Заходим в главный зал, минуя буфет.
– Нам туда, – говорит Егор, указывая на балкончик.
Поднимаемся по лестнице. Здесь, наверху, просто шикарно. И сцена как на ладони. Пять стульев слева и пять справа. Занимаем правую сторону.
Напряжение висит между нами физически ощутимой тяжестью. Егор смотрит на часы. Через пять минут снова смотрит.
– Ты куда-то спешишь?
– Не хочу, чтобы ты опоздала на банкет, – произносит одними губами.
Его слова – как болючий укол. Именно так они звучат.
На сцене никто не спешит появляться. Спектакль задерживается с началом. Папа ёрзает на стуле. Бабушка нахваливает убранство театра. Слева от нас усаживаются две пары лет тридцати. Зал заполняется до отказа. Наконец начинает звучать музыка, меркнет свет, занавес ползёт в сторону. И мы погружаемся в уютную атмосферу деревенской жизни.
Спектакль и правда юмористический, про простых людей из села. И про любовь. Улыбки не сходят с наших лиц. Даже Егор время от времени фыркает.
Нахожу его руку, переплетаю наши пальцы. Не удержавшись, касаюсь губами щеки. Егор сейчас ощутимо более расслаблен, чем в начале спектакля. Он целует меня в ответ, надолго прижавшись к уголку губ.
Как и всегда, задыхаюсь от его близости. Желание не ходить на банкет усиливается с каждой минутой.
Утром мы говорили с Юлианой, и я обмолвилась сестре о своих страхах. Что вся эта модельная жизнь – всё же не моё. Она сказала, что я буду конченой дурой, если профукаю такой шанс. И это прямая цитата.
Если задуматься, быть лицом косметической фирмы – это действительно «вау». Но меня как-то не переполняет восторгом от всего этого. А вот держать Егора за руку, ощущать его губы на своей коже, обжигаться его взглядами, когда он как-то по-особенному смотрит... – вот это чистый восторг. Это мой наркотик. Я нуждаюсь в Егоре даже больше, чем в еде и воде.
Во время антракта идём в буфет. Папа покупает для всех чай и пирожные. Егор не спорит, слава Богу.
– Можешь проводить меня в туалет? Боюсь заблудиться, – прошу я своего парня.
– Конечно, идём.
Мы оставляем бабушку с отцом за столиком. Егор уверенно ведёт меня по коридору, держа за руку.
– Вон та дверь, – указывает на дверь женского туалета и приваливается спиной к стене. – Жду тебя здесь.
– Я не хочу в туалет. Поговорить хотела наедине.
Ловлю его взгляд, пытаясь прочесть то, что творится в его душе. Не понимаю...
– О чём поговорить, Алин? – устало.
Егор натягивает на лицо вымученную улыбку. Пытается контролировать свои эмоции, но они так и рвутся наружу.
– Я могу не ходить на банкет, – говорю твёрдо.
Он качает головой.
– Ты должна пойти. Почему нет?
– Потому что... Я не уверена, что хочу.
– Ты не узнаешь, чего хочешь, если не попробуешь, – настаивает он.
Удивительно! Теперь он ещё и уговаривает меня туда идти! А ведь я там буду без него. Роберт чётко сказал, что никакого «плюс один» быть не должно.