– Не беда. Тебя могут снимать и тут. Возможно, когда научишься получать кайф от всеобщего обожания, и в Европу захочешь поехать.
Кажется, все мои попытки протеста получат аргументированные обоснования их нелепости.
– Алина, ты ведь поступать собираешься, верно? – начинает он проникновенным голосом.
Киваю.
– Эту работу можно легко совмещать с учёбой. Сложно найти что-то более подходящее для студентки. Основные съёмки пройдут в марте. Потом летом с пляжной косметикой, потом в сентябре. Озвучить сумму твоего гонорара?
Мотаю головой. Я уже всё решила. Но он всё равно озвучивает. От названной цифры у меня буквально едет крыша... Неудивительно, что Юлиана живёт так обеспеченно.
– Как-то не верится, что модели столько зарабатывают, – бормочу себе под нос.
Мужчина усмехается. И что-то в его взгляде говорит мне, что действительно не зарабатывают.
Перед нами ставят чашки с кофе и креманки с мороженым. Оба не притрагиваемся ни к чему.
– Почему я? Почему Вы так хотите, чтобы я была лицом вашей фирмы? Столько красивых лиц вокруг.
Мужчина прищуривается и подается чуть ближе.
– Нам нужно не просто красивое лицо. Нам нужна изюминка. Вот чем дольше смотрю на тебя, тем больше убеждаюсь в правильности выбора. Твои глаза… Твой взгляд источает наивность, и даже, невинность. Ты не испорчена деньгами, властью. В тебе нет похоти. Ты чиста. Из ста лиц, твоё лицо сразу приковывает к себе внимание этой чистотой. И простатой.
Я лишь сокрушённо качаю головой.
Этот мужчина помешан на своей работе и фирме, раз даже отказ принять не может.
– Хорошо, скажу тебе прямо, Алина, – вдруг Светлов понижает голос до шёпота. – Ты меня зацепила. Не только как модель. Твой возраст меня смущает, конечно, но пару недель я готов подождать. Я очень много готов для тебя сделать... Ты станешь очень успешной, будешь купаться в роскоши, – бросает брезгливый взгляд на мою самую обычную куртку.
У меня перехватывает дыхание от его неожиданных откровений.
– Тебе очень идет это платье, – снова шепчет Светлов. – Я сам его выбирал. Надеюсь, ты оценила. И у меня ещё очень много идей, во что я смогу нарядить это прекрасное тело.
Это платье не вписывается в мой образ, а я не вписываюсь в это платье. А вот эта куртка очень даже близка моему телу.
Однако вслух не могу произнести ни звука. Я такого никак не ожидала... И ушам своим не верю. Он только что сказал мне, что... Что он только что сказал, блин?!
– Алина, ну не пугайся ты так, – добродушно посмеивается Светлов. – Не такой уж я и старый. А ты уже наверняка созрела для... – его взгляд скользит к моей груди, поднимается обратно к лицу. – Очевидно, что созрела.
– Я ухожу.
– Ну-ка, села!
Хватает меня за кисть, стискивает её. Я вскрикиваю и падаю обратно на стул. На лице мужчины появляется смятение. Словно он сам не ожидал, что поступит так.
На нас косятся из-за соседних столиков. Светлов вновь добродушно улыбается, но его улыбка не касается глаз. Он сосредоточенно изучает моё лицо, не отпуская моей руки.
– Послушай… – подается ближе, положив локти на стол. – Ты меня подталкиваешь к какой-то бездне, девочка.
Его лицо так близко, что в нос врезается запах его лосьона после бритья, парфюма и запах тела чужого мне мужчины.
Сжимаюсь. А он вдруг отпускает мою руку и холодно произносит:
– Не знаю, что в тебе не так, но я, пожалуй, пас. Вызови такси и езжай домой.
Мой телефон ложится на стол. Рядом падает крупная купюра. Светлов берет ключи и свой телефон. Брелок начинает пиликать, и мужчина резко встает и смотрит в окно. Потом срывается к двери.
Глава 44
Гроз
Я впадаю в какую-то истерическую прострацию. Нога вжимает газ в пол. Рука вцепилась в руль. Вторая жмёт на кнопки телефона.
Абонент «Алина» по-прежнему недоступен. Столяров не берёт трубку. Но я вновь и вновь механически повторяю все эти действия. Нажимать, рулить, звонить.
В груди бешено долбит сердце. Мозг транслирует картинки того, что этот ублюдок может сделать с Алиной.
– Куда мы едем?.. Егор! Эй!!
Да бл*ть!
– Не знаю! – огрызаюсь я, выжимая всю мощь из бэхи. – Сначала думал, что нужно ехать в офис этой грёбаной фирмы...
– Да нахрена он повезет её в офис? – рычит Ромчик. – Надо выяснить, где эта гнида живёт!
Точно.
Рванув руль вправо, с визгом торможу у обочины и хватаю телефон обеими руками. Пальцы больше не слушаются, даже чёртов браузер открыть не могу... Вмазываю кулаком по рулю. От резкой боли, прострелившей руку, становится чуточку легче.
– Так, брат, выдыхай, – сжимает Ромчик моё плечо.
А как? Как, блин, выдохнуть?
Внезапно мой телефон оживает вибрацией. Смотрю на экран – Столяров. Принимаю вызов, и он начинает говорить первым:
– Егор, тебе не кажется несколько неуместным так настойчиво звонить?
Оо... У него, оказывается, есть мой номер. Ну нихрена себе!
– Алина дома?
– Ещё нет... Но ведь ты должен был её забрать и привезти, – повышается его голос. – Или у тебя планы изменились относительно моей дочери? – говорит строго и надменно.
Нахрена я ему позвонил?
Молчу... Потому что не знаю, как признаться в том, что случилось.
– Егор! – рявкает он. – Что происходит?!
Стиснув телефон, отрываю его от уха и с отчаянием смотрю на Рому. А он молча глядит на меня охреневшим взглядом.
– Егор! – несётся из трубки.
Скидываю. Не могу ему сказать... Он же меня прикончит.
Вновь жму на газ. Лучше куда-нибудь ехать, чем бездействовать.
– Дома её нет, – выдавливаю наконец с трудом.
– Так, ладно, – Ромчик берётся за свой телефон. – Ты пока рулишь просто прямо, а я звоню.
Киваю. Говорить не могу, в горле ком.
Рома звонит Роберту. Тот, конечно, отказывается говорить о месте проживания Светлова. Тогда Ромчик звонит ещё каким-то приятелям с работы. Все хотят знать, что случилось, но никто не хочет помочь.
От насыщенного запаха лилий, наполнившего машину, мою голову сжимают болевые спазмы. С сегодняшнего дня я ненавижу этот цветок.
Разговоры Ромчика с разными людьми и трель моего айфона с входящим вызовом от тренера, смешиваются в какую-то несвязную кашу. Я колешу по городу из района в район. Каждая более-менее презентабельная тачка кажется мне подозрительной. У него ведь должна быть именно такая, да? Дорогая, бизнес-класса.
Как ни напрягаю память, никак не могу припомнить, какие машины стояли возле ресторана, когда я привёз Алину. Потому что варился тогда в собственной дерьмовой ревности.
И я ведь знал, бл*ть... знал, что ей не стоит туда идти! Знал и отпустил. Ещё и настоял на этом! Дебил!
– Так, стоп, – говорит Ромчик, и я снижаю скорость. – Вот, мне скинули его адрес... Лядова... Это в центре.
А мы сейчас совсем рядом с нашим районом... Почему я поехал сюда?
Гоню к ближайшему светофору, чтобы развернуться. Светофор горит красным, и приходится остановиться.
– Давай сразу договоримся, Егор. Мы не станем его бить. Во всяком случае, не сразу, – требовательным голосом продолжает Ромчик.
Я молчу.
– Егор, я не скажу его адрес, если не дашь слово, что не слетишь с катушек, как только увидишь его рожу.
Он пихает меня в плечо, и мне приходится посмотреть на него. Взгляд неосознанно выхватывает что-то на той стороне дороги за головой Ромчика. Большие, хорошо освещённые окна какого-то кафе. Столики. А за одним из столиков... Она.
Мои глаза буквально вылезают из орбит. Я им верю и не верю.
Алина сидит за столиком кафе с ним, этим мудаком Светловым.
Я стою в крайнем левом, он только для разворота. Когда загорается зелёный, грубо подрезаю какой-то джип, а потом и Камаз, чтобы добраться до крайнего правого. С трудом увернувшись от бешено сигналящих машин, сдаю по обочине задним ходом под шокированные вопли Ромчика. И пока делаю это, краем глаза вижу, как мудак Светлов приближает свою рожу к моей девочке. И как напряжённо она смотрит на него.