– Ты охренел?
– Отвернулся и закрыл пасть! – рявкает Халидов.
Защищая меня, хоккеисты уже не особо дипломатничают. С нашими одноклассниками дипломатия вообще не работает.
Боярский отворачивается. Переговаривается с Купидоновым, ища у того поддержки. Не находит. Купидонов сегодня утром уже выхватил от Егора, когда они столкнулись на школьном дворе. К счастью для Максима, Егор его не бил. Очень хотел. Но не бил. Лишь провёл беседу. Без меня.
«Не для твоих нежных ушек», – проворковал он мне тогда и отправил с хоккеистами.
И больше я его не видела. И мне чертовски плохо сейчас.
На мои сообщения он отвечает как-то скомканно, словно делает это на бегу.
Входит Ольга Абрамовна и объявляет, что после географии будет психология.
Вот, чёрт!
Положив телефон на колени, тайком набираю сообщение: «Ты скоро придёшь?»
Егор тут же отвечает: «Пока не знаю. У тебя всё хорошо?»
Это он спрашивает каждый раз.
Отправив короткое «Да», вырубаю экран. Хочется зарычать от негодования.
Как же наш проект? Я что, должна защищать его одна?
Досиживаю урок как на иголках. На перемене хоккеисты подсаживаются ко мне. Руслан – на стул Егора, а Эдик – прямо на парту.
– Кстати, вы не знаете, что всё-таки случилось с Таней? Её отчислили?
– Слухов много, – пожимает плечами Эдик. – Кто-то говорит, что она перевелась в другую школу. Кто-то – что она в дурке. В последнее я не верю. Мне кажется, она просто учится дома.
– Надеюсь, её всё-таки полечат... – замечает Руслан, поморщившись. – Не хотелось бы, чтобы такие люди спокойно разгуливали среди нас.
Теперь уже вся школа знает о её больной любви и выходке с поджогом в Англии. Но не все осведомлены о похожей страсти Тани к Купидонову. Иногда мне кажется, что он тоже ею увлёкся. Но испугался маниакального отношения девушки и остался с Миланой.
Кажется, я тоже маниакально зависима от Егора. А он, определённо, от меня. Где проходит та грань, когда надо начинать бить тревогу? Как не спутать светлые чувства с больной одержимостью?
Ответы есть в нашем проекте. То, как мы это видим.
Замечаю, как Маша с Миланой шушукаются и поглядывают на меня. И Жанна ведёт себя по-прежнему, то есть всё время пытается меня поддеть. В столовой кто-то из них даже подставил подножку, но Руслан успел меня поймать.
Но я уже не обижаюсь на их детские шалости. После случившегося со Светловым одноклассники меньше всего меня заботят. В этом мире есть люди намного опаснее.
Со звонком хоккеисты уходят за свою парту, а я достаю распечатанный на трёх листочках проект по психологии. Пробегаю по нему глазами и с тоской смотрю на дверь. Но Егор, видимо, не придёт...
Вернувшись в класс, Ольга Абрамовна вызывает Боярского с Машей. Они должны были переделать проект.
До меня очередь доходит почти к концу урока.
Две недели прошло с тех пор, как я отказалась демонстрировать готовый проект, и мы получили отсрочку.
Всего две недели...
А кажется, что полжизни пролетело.
Иду к доске.
– Жаль, конечно, что ты сегодня одна, – говорит учительница. – Но делали-то вместе?
– Вместе.
– Хорошо. Начинай.
Смотрю на листок. Ольга Абрамовна стучит ладонью по парте, призывая класс успокоиться. Галдёж перетекает в шепотки и наконец совсем стихает. Прокашливаюсь. Зачитываю название:
– Восприятие любви у старшеклассников.
По классу пробегают смешки.
Я продолжаю:
– Но прежде, чем ответить на вопрос, как именно воспринимают любовь эти самые старшеклассники – то есть мы, я хочу в принципе определить, что же такое любовь. Итак... Любовь – это интимное чувство, особое состояние души, направленное на другого человека. Любовь – это страсть, дружба, привычка, взаимовыгодное сотрудничество.
Я зачитываю сначала то, что когда-то написал Егор Коршунов, когда мы только начинали обсуждать проект. Когда я понятия не имела, что общаюсь с Грозом. А потом читаю его рассуждения о том, что любовь может быть тесно связана с ненавистью. И о том, что иногда человек просто прячется за ненавистью, не желая больше любить. Потому что эта любовь причиняет слишком много боли.
С улыбкой упоминаю Фрейда и его отношение к любви. В моём голосе осознанная насмешка над его теорией, ведь я совсем не согласна с ним.
И, наконец, последний пункт, который написала я сама...
– Так что же такое любовь для старшеклассников?
Оглядываю класс.
Глава 49
Гроз
Я замираю возле двери кабинета, услышав её голос.
– Так что же такое любовь для старшеклассников?
Твою ж...
Упираюсь лбом в дверь. Чёртов проект... За суматохой из головы вылетело. Она там отдувается за нас двоих.
Приоткрыв дверь, хочу войти, но мне что-то мешает. Меня охватывает нестерпимое желание послушать размышления о любви из уст Алины в момент моего отсутствия.
Остаюсь у открытой двери. Она увидит меня, если повернёт голову.
– Довольно сложно ответить на этот вопрос, когда тебе семнадцать, – говорит мышка, взглянув на Ольгу Абрамовну. – Можно просто согласиться с тем, что сказано выше. Принять общепринятые определения любви и закрыть эту тему. Но ведь этого недостаточно, верно?
Вновь смотрит на учителя. Та с улыбкой кивает.
– Тогда я хочу сказать, что любовь – это борьба, – продолжает Алина, глядя в листок. – Борьба с самим с собой, с собственными страхами, с общественным мнением. Любовь действительно причиняет боль. Но она же становится лекарством. Любовь – это что-то тонкое... и очень хрупкое. Её сложно разглядеть и легко перепутать с тем, о чём пишет Фрейд. Любовь – это коктейль из неподконтрольных тебе эмоций. Сегодня тебе кажется, что ты влюблён, а завтра ты ставишь это под сомнение. А послезавтра ставишь под сомнение и то, что эта любовь вообще существует. Но когда снова видишь человека, который вызывает в тебе все эти сумасшедшие противоположные чувства... когда смотришь в его глаза, и они отзеркаливают все твои феерические эмоции... тебя просто сносит этой любовью. Любовь – это доверие, умение прощать и жертвовать...
Алина замолкает. Тяжело сглатывает. Я вижу, как по её щеке ползёт слеза.
– Мне семнадцать лет, я старшеклассница, – вновь читает она. – Можете мне не верить, но я испытала всё, о чём тут написала. Любовь существует. И неважно, сколько тебе лет – двадцать или пятьдесят, за свою любовь нужно бороться. И её нужно прожить от и до.
Алина опускает листочки, смахивает слезу со щеки.
– Я всё, – говорит Ольге Абрамовне.
А та внезапно переводит взгляд на меня.
– У тебя есть, что добавить, Егор?
Алина вздрагивает и резко поворачивается ко мне. Вхожу в кабинет и приваливаюсь к двери, скрестив руки на груди.
– Да, есть. Любовь – это то, мимо чего не пройдёшь. Её легко узнать. Может быть, всё начнётся просто с обоюдной симпатии. Или не обоюдной. А может, объект твоей любви будет немного раздражать тебя, и ты даже не поймёшь, чем именно. А потом внезапно возникнет дикое желание коснуться. Попасть под прицел её глаз. Забраться в голову. Или просто подоставать... Любовь – это поначалу ревность. Доверие рождается позже, в болезненных муках выжигая эту ревность к чертям. Свою любовь надо оберегать... И я не согласен с одним пунктом.
– Каким? – спрашивает мышка, её губы дрожат.
– Ты сказала «жертвовать». Я не собираюсь ничем жертвовать ради любви. Лучше во имя неё я сделаю всё возможное и невозможное тоже. И ни за что тебя не отпущу.
– Я и не хочу, чтобы ты меня отпускал.
Улыбаюсь. Нам всё равно, что мы здесь не одни. И речь уже не о проекте вовсе.
Приближаюсь к Алине. В этот момент звенит отрезвляющий звонок, останавливающий мой порыв впиться в её губы прямо сейчас.
– Это было очень хорошо, – хвалит нас Ольга Абрамовна. – Все свободны.
Я не вижу никого, кроме своей взволнованной мышки. Все звуки – скрип стульев, голоса, шаги – сливаются в едва слышный невнятный шум. Беру Алину за руку.