Он вскинул ладони, и в воздухе застыл стол, непреодолимым заслоном вставая на пути моих стрел. И тут же – рванулся вперёд, ко мне, словно его запустил со всех сил великан. Я сжал щупальца разума на его пути, и вдруг почувствовал – с другой стороны! – такие же щупальца, которые своей хваткой пытались пересилить меня, но тщетно.
Я стиснул зубы и напрягся, ощущая на губах металлический привкус. Стол, словно передумав лететь, застыл в воздухе, а затем развернулся и полетел в противоположном направлении. Сбил с ног единственного противника, что силился сопротивляться моему натиску, и невольно прикрыл его своим стальным телом от моих собственных стрел.
Я непроизвольно выругался, после чего побежал, чтобы встать к противнику под более удобным углом. И вдруг я остановился, как мушка в застывшей смоле, и ощутил прикосновение ко мне незримых ладоней. Они пытались схватить меня, сжаться вокруг моего горла, чтобы я захрипел, задохнулся и погиб – без шанса вдохнуть живительный воздух.
Мой ответный удар был рефлекторным, непродуманным и спонтанным, словно у меня пробуждались инстинкты, применимые лишь для противостояния псионов друг другу. Словно моё сознание обернулось сжатым до невозможности кулаком, и стремглав помчалось через пространство. Впечаталось врагу в голову, почти проломив ему череп, и прокатило по полу его неподвижное тело.
Не обращая внимания на врагов, мёртвых и раненых – и неотличимых от мёртвых, я скорчился на корточках на полу, пытаясь прийти в себя. Слабость стремительной саламандрой пронеслась по всему моему телу, обжигая и раня мне лёгкие. Я почти ослеп и оглох, и погрузился в почти полную тьму.
Отдача была сильна, но когда я очнулся, смутное чутьё всё равно подсказало мне, что миг слабости длился недолго.
Пси-зрение, когда я выпрямился, испустило импульс, который высветил передо мной все очертания и контуры комнаты, словно я был летучей мышью, и всё видел на слух. Всё – и даже больше, ведь я проник сквозь стены и двери, и даже застал очередного противника именно в тот миг, когда его руки опустились на кнопку «открыть».
Не медля, я сразу сквозь стену обхватил его незримыми щупальцами, и резко потянул на себя затылком, заставляя его ударить в дверь лбом. Пролилась кровь из разбитого носа, и с растерянным криком мой противник отпрянул, упал навзничь и принялся отползать от двери прочь.
- Парни, там псионик – четвертый класс минимум! Парни, трево… - и в этот момент я снова дотянулся до него незримыми руками, вздернул его вверх на воздух, и сомкнул вокруг его шеи всё более, и более крепкую хватку моих телекинетических пальцев. Враг захрипел – на его шее билась жилка, а в неправдоподобно расширившихся глазах стали лопаться сосуды. Некоторое время я подержал его в своей удушающей хватке – пока глаза мужчины не закатились, а затем сбросил его на пол, словно поднадоевшую погремушку ребёнок.
Я резко открыл глаза, когда опасность пробежалась по спине мурашками смутной тревоги, и огляделся. Один из мужчин, раненых стрелами игломёта, ещё показывал признаки жизни, и тянулся ладонью за пояс, на котором висело оружие. Мой взмах ладони вызвал в воздухе волну, которая ударила его в голову на расстоянии, протащила по полу и вырубила от столкновения со стеной.
Больше в поле моего зрения врагов не было.
Я тяжело выдохнул, словно пытался восполнить потраченную энергию через воздух. Как я понимал, мне предстояло идти дальше в ту дверь, где лежал придушенный недруг. Кроме него дальше по коридору был кто-то ещё, ведь не зря же он звал на помощь? Похоже, враг решил затаиться в засаде, и выходить не спешил.
«Что же, если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе сам» - подумал я.
Ступая по длинному коридору, я прислушивался к звукам дома, но не слышал почти ничего, будто всё замерло, затаилось и вымерло. Дверь в конце коридора была открыта, и напротив меня была часть стены комнаты. Пси-зрение резким импульсом выхватило, на самом пределе моего восприятия, две фигуры, стоящие за углом.
Я сосредоточился, и незримая рука резко сжалась вокруг горла одного из врагов. Раздался тревожный крик, и я повел на него телом схваченного врага, намереваясь сбить второго противника с ног. Изрыгая ругательства, он странным импульсом отбросил от себя мои незримые щупальца, и захваченный мною враг покатился по полу, тяжело дыша. Сам же недруг, всё ещё невредимый, высунулся половиной туловища в проход, и наставил оружие на меня.