Сегменты гигантского тела неторопливо перетекали в сторону к нам, и от смрадного дыхания этой твари воздух стал нестерпимым. Мне стало дурно, и рассудок подёрнулся дымчатой мглой. Дальнейшее я воспринимал, как в мареве тумана.
Чудовище вдруг приподнялось на бесчисленных своих членистых лапках, и уперлось спиной в потолок, заставив трястись под ногами пол. Неуклюжая туша вдруг обнаружила стремительность, как при броске кобры, и резко перетекла вперёд, протягивая цепкую лапу. Огромная чёрная рука со страшным треском и скрежетом заскользила по коржавому камню, и я с ужасом понял, что она целит в Белку.
Девушка не успела испустить испуганный вскрик, как рука, похожая на исполинскую великанскую кисть, сцапала её, и приготовилась сжаться со всей немыслимой мощью.
— Аня! — закричал я.
Из последних сил, преодолевая дурноту, я преградил путь исполинской лапе своими телекинетическими ладонями. И вдруг, меня будто иглой укололо в затылок. Сознание совершило скачок, и перед взором возник вид картины из прошлого...
***
— Зачем ты потратил столько Пыли на это вот всё!? Ты хоть понимаешь, что этой Пыли хватило бы, чтобы все люди могли ни в чём себе не отказывать ещё сотни лет!?
— Ты знаешь, зачем. Они съели маму! Проклятые чудовища. Это была их последняя жертва. Послушай, я замурую в камень всё, что здесь есть! Ни одна тварь не выживет — отныне они будут жрать сами себя!
— Ты же знаешь, что Проектор отказывается создавать материю в садах Предтеч! Жуки соберутся все на пятачке там, и всё равно выживут на питательном сиропе, что струится там с потолка. А потом они просто станут рыть в камне тоннели, и однажды всё равно к нам вернутся!
— Пусть роют. Мы же, тем временем, будем жить на поверхности камня, которым я заполню этот этаж. А потом, когда нас будет больше, то мы вернёмся и истребим их в собственном доме. Мы тоже умеем множиться. Когда я маленький был, я про всех знал, кто кому приходится. Сейчас я половину не узнаю даже в лицо.
— Ладно. Делай, как знаешь. Не силой же тебя останавливать?
— Можешь попробовать. Я жалею только об одном — что проход к Главному залу тоже придётся закрыть. Глядишь, однажды мы бы догадались, как убрать оттуда проклятого Червя. Там не щупальца, а он... сам. Или часть его тела, я не понял. Прадед рассказывал, что там есть кнопки, которые контролируют всё! Отключают свет на этажах, или делают мир теплее. Там есть даже та дверь, откуда пришёл прадедушка со товарищи!
— Да байки всё это. Но, если что, попасть туда мы ещё сможем, даже если забудем дорогу. Нужно только прокопаться обратно к любому из садов Предтеч. В каждом из них есть туда телепорт. Всамделишный!
— Да. Пошли вместе всё здесь камнями заделывать?
— А пошли.
***
— Нас обманули, — в моих ушах прошелестел голос Шута, вырывая меня из видений. Я с трудом сделал вдох-выдох, пытаясь понять, почему мир замер перед моими глазами, словно я был застывшей в сиропе мушкой.
— П-почему? — мне не попадал зуб на зуб, и я, будто в дурмане, не отличал явь от сна. Но всё равно послушно спросил Шута, когда тот зашипел в голове. Мне нравилось думать, будто это всё — сон. Ведь иначе... Белка... мертва...
— Оглянись вокруг, парень, — пригласил меня Шут, и его шёпот зазвучал в моей голове. — Ты видишь гусеницу? Видишь насекомых? Их нет, Антон. Их не было с самого начала. Всё это — шарада.
Как по сигналу, картины мира проявились перед моим взором, и я увидел, что действительно, камень стен не усыпан внутренностями жутких врагов, гусеницы нигде нет, а проход через пещеру невредим до сих пор. И, всё же, что-то было не так.
Моя грудь не двигалась и не колыхалась, хотя я дышал. Всё утопало в густом и тёмном тумане, похожем на подступившую к глазам тьму. Я смотрел сквозь неё и видел силуэты спутников, которые замерли там, где застиг их этот пронзительный миг. Время растягивалось, словно рулон резиновой ленты, и я не понимал, что происходит.
— Нас обманули — вот, что происходит, — повторил мне Шут, и я вдруг понял, что это он сейчас контролирует моё тело.