— Это время и место, которое есть лишь внутри нас, Антон. Здесь мы можем говорить, пока не устанем от общества друг друга. Мы здесь по одной-единственной причине — я ненавижу, когда выбор делают за нас. Пусть даже его делает за нас время.
Я тяжело вздохнул, пытаясь осознать то, что происходит.
— Это действительно происходит, Шут? Белку держит разведчик Улья, и требует в обмен на неё Проектор? — я поддался соблазну поверить в то, что ничего не случилось. Ведь пропала же гусеница? Пропал же проход сквозь стену?
— Да, конечно! — не слишком довольно бросил мне Шут, без своего обычного ёрничанья. — Как я уже говорил, выбор придётся сделать, и он будет для тебя сложный. Я не буду делать его за тебя.
— Спасибо... наверное, — тихо вздохнул я.
Уж не знаю, за что я был ему благодарен. Даже если вдруг представить, что Аня была для меня дороже собственной жизни — была ли она при этом дороже жизней других? Дороже не мне лично, а... в общем? Если насекомые получат в свои лапы Проектор, то это будет стоить жизни многим и многим. Страшно себе представить, что они смогут с ним сотворить.
Но как много значило для меня чужое благо? Что мне было за дело, если умрут хоть даже тысячи других? Что мне было с того, будут они жить или нет? В моём сердце была только Белка, а все прочие... кто они мне? Почему я должен ради них жертвовать, хоть даже не своей жизнью — но жизнью дорогой для меня девушки?
Шут сказал правду — выбор действительно был непростой.
— Мы уже однажды отказались идти в Извлекатель, хоть даже в нём ничего с нами бы не случилось, как узнали мы позже, — напомнил он мне. — Выходит, если следование правилам означает для нас смерть — мы будем их нарушать.
— Значит ли это, что общество должно совсем перестать нас заботить? — спросил я.
— Есть некая ирония в том, что когда личный интерес полностью побеждает, общество погибает — и погребает личность с собою вместе. Можно спасти Белку лишь для того, чтобы однажды её убил яд, который распылят в тоннелях жуки — вместе с твоими будущими детьми, Антон, и множеством других людей, кто-то из которых иначе мог бы заменить для тебя... хоть даже её. Просто ни ты, ни она ещё друг о друге не знаете. В этом ирония, Антон. В этом ирония.
— Я... тоже склоняюсь к тому, чтобы попробовать её выручить без обмена... или попробовать перехитрить жука, — я признался.
— Не получится, — как мне показалось, покачал он головой. — Слишком быстрый. Слишком внимательный для нас враг. Его мозг устроен немного не так, как у людей. Он не отвлекается от задачи.
— Значит, ты тоже говоришь, что мы должны ему отказать, и будь, что будет? — удивился я.
— Разве?! Подумай ещё раз, Антон, с кем ты говоришь, — усмехнулся мне Шут.
— Может быть, мы сможем сначала согласиться, а потом отобрать у него Проектор? Раньше, чем случится что-то непоправимое? — я напряжённо стал ждать ответа.
— В этом прелесть выбора между личным и общим, Антон, что в нём зачастую остаётся чудесная гибкость. Иначе жизнь человека превратилась бы в ад. Но я бы не был столь оптимистичен. Скорее всего, после обмена нам придётся бежать тропами тьмы, а Проектор достанется Улью. И после этого придётся решать, как нам купировать последствия — и не в одиночку. Скорее всего, придётся отбивать Проектор с тяжёлыми потерями, и не тебе одному. Жуки не отдадут Проектор нам просто так.
— Я плохо понимаю тебя, Шут, — признался я. — Это именно то, чего мы хотели бы избежать, ценой одной жизни. Пусть и дорогой для нас жизни. А ты теперь звучишь так, словно предлагаешь согласиться на этот обмен?
— Все эти разговоры с тобой имеют одну цель, Антон, — заметил мне Шут. — Заставить тебя обратить внимание, что насекомые мыслят не так, как это делаем мы. Как ты думаешь, почему я спросил, считает ли жук равноценным обмен девушки на Проектор? Ты помнишь, что он нам на это ответил?
— Он сказал, что считает обмен равноценным, — вспомнил я, и задумался над этим всерьёз. — Он полагал, что Белка для меня столь же ценна, что и Проектор, а то и более? Не зря же мы сейчас с тобой спорим?! Будь на кону лишь мой личный интерес, я бы уже согласился на сделку.
Вместо ответа Шут легко рассмеялся, но в его голосе не звучала насмешка. Уже вскоре он поделился со мной своими мыслями.