Кирилл при этой фразе поднял голову, и настороженно взглянул на меня серыми глазами, словно пытался найти во мне хоть что-то от «меня» прежнего — проходчика по прозвищу Шнырь. Я невольно усмехнулся ему в лицо. Ещё неизвестно, сколько прежнего осталось и в самом Древе. У него было до сих пор какое-то полусонное, затуманенное выражение в глазах — как будто его подняли посреди ночи и посветили в глаза фонариком. Явно мозги ему промывали с помощью телепатии — не зря же он не сразу узнал родную сестру.
— Я позаботился о ней, — заметил я, кивнув на Белку. — Пси-способности пробудились у меня не сразу, но их хватило, чтобы безопасно добраться до Вентилятора.
— Подожди минуту... — глаза Климента широко раскрылись и уставились на меня. — Если ты добрался до Вентилятора, то...
Он осёкся, и я с неудовольствием заподозрил, что я чем-то себя выдал. Хотя, конечно, Пыль-пробуждённый мог легко связать выход из строя Пси-репеллятора с моим появлением.
Климент, тем временем, лихорадочно рылся у себя за пазухой, прежде чем он извлёк какой-то длинный серебристый цилиндр. Покатав его у себя на ладони, старший пробуждённый ещё больше опустил уголки своих губ.
— Что это? — не выдержав длинной паузы, спросил я.
— Это маяк, — почему-то Климент усмехнулся моему вопросу. — Маяк для телепортации. И он вышел из строя, когда ты перенёс нас теневыми путями. Почему-то сложные приборы тебя не любят, Антон, я так погляжу.
— Маяк? — переспросил я, игнорируя более чем прозрачный намёк.
— Устройство для нуль-транспортировки, которое вышло из строя, — пояснил мне псион, досадливо хлопнув ладонями. — В общем-то, это не большая тайна — телепортация к псионике не имеет никакого отношения.
— Но, я думал... — я непонимающе заморгал.
— Да, мы, пыль-пробуждённые, способны «мерцать», сиречь мгновенно перемещаться на небольшие расстояния, — раздражённо ответил Климент. — Но в подавляющем большинстве случаев — это именно нуль-транспортировка, то есть технология. И если только ты не сможешь телепортировать нас обратно, то мы здесь застряли.
— Шут? — настороженно спросил я. — Куда ты нас переместил?
— Куда придётся, — лениво процедил Шут. — Чем больше вес и объём, тем более непредсказуемыми становятся теневые пути. Но их плюс в том, что их сложней отследить. Минус в том, что я тоже не знаю, где находится исходная точка. Значит, и не могу вернуть нас обратно. Радуйся тому, что живой.
— Нет, не могу, — я выдохнул, подняв взгляд на Климента. Почему-то тот усмехнулся.
— Я этого ожидал, — проворчал он. — Что же... тогда ближайшие планы становятся нам понятны.
Он снова сунул руку за пазуху, и оттуда выкатился маленький мячик, в котором я без особого удивления узнал Проектор. Даже не знаю, что я думал, когда увидел его в руках старшего пыль-пробуждённого. Наверное, что Проектор — не столь уж большая редкость, раз он неведомыми путями пришёл даже Глухачу в лапы.
— Запасённых мной крох эссенции не хватит, чтобы с помощью Проектора починить нам маяк, — скрипнул зубами Климент. — И это означает, что нам нужно две вещи: найти Извлекатель. И ещё — добровольца, чтобы он послужил источником эссенции. Иначе отсюда не выбраться. Так что, господа, дама... думайте, кто им станет.
— Великолепно, — зло изрёк я. — Просто, мать твою, великолепно!
***
— Как вы все понимаете, добраться до людей нам нужно как можно быстрее, — меланхолично заметил Климент, нейтрально разглядывая меня. — Не хочу сказать, что я без сочувствия отношусь к решению Антона обменять Проектор на жизнь женщины, но...
Я скрипнул зубами. Сейчас наслушаюсь.
— Проектор в руках жуков — это если не катастрофа, то нечто к ней очень близкое, — вздохнул Климент, оглянувшись в сторону остальных, которые внимательно слушали. — У меня пока нет времени выяснять, откуда ты, Антон, его взял... они применят его против нас, людей.
— Я не сомневаюсь, — процедил я.
— Существует директива — как только Проектор попадает в лапы чужих, мы обязаны уничтожить их логово немедленно, не считаясь с потерями. Самая большая наша проблема в том, что никто ещё не знает о том, что случилось.