-Что? Тебе и это еще не рассказали? - Мирослава рассмеялась так громко, что перепонки вновь завибрировали.
-Что такое?
-Вечером расскажу. Надеюсь, Лиза будет?
-Не знаю. Так на машине? - Влад наклонился, впиваясь в меня своим взглядом.
-На карете, блин… Черт! Вот, черт!
-Что? – вздрогнула Мира и прикрыла рот ладонью.
-Ровно в двенадцать часов моя карета превратилась в тыкву… - выдохнул я и упал на спину, закрывая глаза. – Владюш, когда уходить будешь, кучеров моих не распугай…
***
Проснулась ночью от странного шума. На миг показалось, что я вновь в Нью-Йорке. И что не было того кошмара, через что пришлось пройти переезжая домой. Только там приходилось плотно закрывать окна, иначе не уснешь под постоянный вой полицейских машин. Соскочила с кровати, не понимая, что происходит. За окном что-то светилось и мигало. Накинув халат, я вышла на балкон. На противоположном берегу озера стояло несколько полицейских машин, разрезая плотный туман над водой своими мигалками.
Тонкий хлопок не защищал от ветра, а скорее наоборот, позволял продирать мое озябшее тело. Захлопнула дверь и вернулась в уютную темноту спальни. Циферблат часов показывал два часа ночи, а сон, как рукой сняло. Нащупала тапочки и тихо выскользнула за дверь. Дом, в который меня, практически, насильно перевезла Кира, был большим и светлым. Пахло свежей древесиной и новой мебелью. Лакированные полы, стены приятного медового оттенка, и простая лаконичная мебель. Мне нравился мягкий, без резких перегибов современности, характер дома. Нравились плавные линии и компактность. На втором этаже было четыре комнаты, а внизу просторная гостиная и кухня, окна которой выходили на озеро. Еще не полностью освоилась, поэтому пришлось светить экраном телефона, чтобы найти выключатель.
Кухня залилась приятным желтым светом абажура над обеденным столом. В плетеной корзинке лежали пирожки, заботливо прикрытые полотенцем.
-Ух… - горький вздох пролетел по еще необжитой комнате и вернулся обратно. Рука подцепила край ткани и вытянула румяный пирожок. Ну, а дальше все шло по плану. Щелчок электрического чайника, большая стеклянная кружка с едва заметной трещиной у ручки и креманка с медом.
-Конечно… Мне уже далеко не двадцать, да что говорить, уже и не тридцать совсем.
Пока закипал чайник, я не могла оторвать глаз от зеркальной поверхности холодильника. Бедра были широкими всегда, но после родов они просто раскрылись, как парашют. И талия перестала быть такой тонкой, а про грудь можно и не говорить. Но в целом, для девятнадцатичасового рабочего дня с постоянными перекусами шоколадками из буфета, я еще совсем не плоха. Все мои отвратительные привычки просто не могли не оставить свой след на моем когда-то идеальном теле.
Затянув пояс халата потуже, налила чай и, подогнув ноги, села в широкое кресло.
Я понимала, что не усну больше, рука то и дело тянулась к старому, с огромной трещиной на экране, мобильному, чтобы позвонить на работу и узнать, как там дела. Но, как бывало и раньше, телефон прочел крамольные мысли хозяйки и завибрировал.
-Да… - выдохнула я, пытаясь скрыть щенячью радость.
-Лизавета Сергеевна, у нас тут срочные роды. Двойня! – взвизгнула акушерка приемного отделения и часто задышала, словно пыталась успокоить саму себя.- Привезли по скорой, авария на трассе.
- Да, Машенька, скоро буду, - сделала глоток и, закусив пирожок, помчалась наверх, замедлившись лишь проходя мимо дверей сына и бабули.
Скинув пижаму, влезла в трикотажное платье, провела рукой по длинным волосам, собрав их в пучок на затылке, выскользнула.
-Опять? – тихий шепот бабули пригвоздил меня к полу, заставив опустить голову, как нашкодивший ребенок. Прямо там я чувствовала себя пойманной за плохим делом. Будто меня застукали с сигаретой с соседским мальчишкой или чего еще хуже!
-Там двойня, - слабое оправдание, конечно, но попробовать стоило.
-Да, хоть тройня. Ты посмотри на себя? Работаешь сутками, не вылезаешь из своей больницы! – бабуля выскользнула в коридор и щелкнула выключателем. Ее длинные седые волосы были заплетены в слабую косу. Она поджала губы, увидев у меня во рту так и не доеденный пирожок/
–Эх… Вся в родителей. Мы сначала талдычили, чтобы они учились, а потом за уши вытаскивали из научных институтов. Медицина… Спасаете других, губя собственную молодость, семью, ну и здоровье. На тебя же без слез не взглянешь! Посмотри на лицо? Серые впалые глаза, морщины от того, что ты постоянно трешь лоб! Да ты же никогда не выйдешь замуж!