Максим застыл. Кровь отлила от его лица, обнажая пульсирующую вену на лбу. В этот миг его лицо напоминало холодный кусок мрамора, только огромные глаза поблескивали застывшими слезами.
- Я не знал, - прохрипел отец, подойдя к Максиму со спины. Он то поднимал руку, желая потрепать сына по плечу, то вновь опускал, не находя в себе смелости. - Я, правда, не знал…
- Дальше, Лиз, - шептал Макс, понимая, что это просто не может быть концом.
- Помнишь, я тебе рассказывала про странную парочку, которая отказалась от еще не рожденного ребенка? - Максим округлил глаза и, схватившись рукой за подоконник, чуть пошатнулся. - Из-за их жалобы меня перевели в санитарки на целый месяц, помнишь?
- Это не может быть правдой, - шептал Максим. - Это сказка, сериал или мелодрама.
- Это ты… Та самая врачиха, - прохрипел отец и рухнул в кресло, закрыв лицо ладонями.
- Я не могла оставить твоего крохотного брата в детском доме. Поэтому, собрав все справки, получила сначала временное опекунство, а потом и усыновила его. Ваня - твой брат, Максим. Он тоже оказался выброшенным на обочину идеальной жизни твоих родителей, - я выдохнула и села на стул. Во рту все пересохло, а руки тряслись, дребезжа толстым стеклом стакана по зубам. Но, тем не менее, этот противный звук был намного приятней, чем тихое поскуливание отца Макса.
- Лиз, - прошептал Максим, положив руку мне на плечо. Подняв голову, я вздрогнула, натолкнувшись на его опустошенный взгляд.
- Максим, уже ничего не вернуть. Но можно помочь Ване.
- Что нужно? - сухо произнес Макс, за спиной которого стоял отец.
- Нужно сдать анализы, чтобы определить совместимость.
- Он готов, - прохрипел Макс. Он ни на миг не обернулся к отцу, словно знал, что у того просто нет вариантов, чтобы отказаться.
- Тебе тоже нужно сдать анализы, Максим. Вероятность того, что печень брата подойдет, намного выше, чем печень отца.
- Да… Я должен спасти ребенка того человека, кто убил моего…
- Это мой сын, Макс. Он мой!
- Я знаю, Лиз. Иди к …сыну. Иди.
Я ушла, плотно закрыв за собой дверь. Оставила людей, чья связь была только на генетическом уровне, чья любовь была только буквами в слове. А теперь? Что их будет держать вместе?
Эпилог.
- Спасибо! Спасибо огромное! - женщина прижимала к груди новорожденного. Она лишь на мгновение подняла свои заплаканные глаза, чтобы поделиться любовью, что переполняла ее в данный момент.
- Ты сделала это, Маша. Ты сделала это, - прошептала я, притронувшись трясущимися губами к влажному лбу своей пациентки, что последние пять лет была частой гостьей моего кабинета.
- Это Вы, Лизавета, это Вы!
- Нет, глупенькая. Это твоя вера..
- Вера?
- Да, вера. Может, так ее и назовешь? Вера. Хорошее имя для первенца?
- Хорошее, - прошептала Маша, прижавшись щекой к маленькой головке дочери.
- Конечно, хорошее, - санитарка, все это время прибиравшая родильную палату, уже вкатила персональную кюветку для новорожденной. - Я заберу ее на пару часиков, а ты поспи, детка. Поспи.
- Я не хочу спать.
- Это понятно, - рассмеялась старушка, протягивая сухие морщинистые, но такие надежные руки к пригревшемуся у мамкиной груди комочку. - Вы все не хотите, а потом засыпаете.
- Надо поспать, Маш. Всего пару часов, а тетя Люба присмотрит за твоей дочерью. Ей можно доверять.
- Я знаю, - женщина ослабила хватку и, бережно передала дочь старушке. - Тетя Люба?
- А?
- А сделайте пометку?
- Какую такую пометку?
- Это Лизавета… Маленькая Лизавета Бойцова. Хорошее имя, как думаете?
- Идеальное, - прошептала тетя Люба и, весело подмигнув, умчалась, громыхая кюветкой по тихому коридору родильного отделения.
- Спасибо…
- Дурочка, - я накрыла засыпающую Машу теплым одеялом и поправила чуть сбившуюся подушку.
- А когда можно приходить за вторым? - сквозь сон прошептала та, усилив хватку руки, удерживающую мой халат.
Ночь выдалась спокойная. Только Мария Бойцова потревожила мирный сон отделения, влетев в приемный покой с очумелыми от страха глазами.
Я бродила по длинным коридорам, заглядывая в темные палаты, останавливалась у большого окна детской палаты, где под чутким руководством тети Любы спали малыши. Старушка дремала на стуле, периодически вскакивая, чтобы проверить грудничков. Ее рука отработанным жестом проверяла пеленки.
- Вот ты где, жена, - привычная тяжесть его рук легла на мою талию, а горячее дыхание обожгло шею.
- Опять ты проверяешь меня?
- А я предупреждал, что не перестану ходить на твои дежурства. Даже ваш строгий вахтер уже не отвлекается от наинтереснейшего кроссворда, когда я появляюсь в приемном.
- С ним я разберусь. Распустила я их, кажется. Ой, распустила…