- Ты самый справедливый главврач из всех, что видели стены этого роддома.
- Ой, подлиза. Как дети?
- Наверное, хорошо.
- Как это?
- Меня выгнали. Говорят, что я мешаю их баловать.
- Опять твой отец привез им килограмм шоколада? Он помнит, что у Ваньки проблемы с печенью?
- Он не привез шоколад, но там не только он, - Максим развернул меня к себе лицом.
- А кто? Буля напекла пирожков, чтобы детки не пухли с голода? Муж, ты в курсе, что я вчера под подушкой у Милы нашла упаковку печенья?
- Нет, не Буля. И она, кстати, признала свою вину и клянется больше не вмешиваться в рацион детей. Во всяком случае, в нашем доме.
- Хитуля эта Буля, - я рассмеялась, прижавшись к плечу мужа. Только в его объятиях я находила силы и успокоение. Только он может сделать так, чтобы все тревоги и невзгоды исчезли. Я таю, когда его руки опускаются на мои плечи. Сердце робко подпрыгивает, а по венам растекается тепло, заставляющее улыбаться, причем постоянно невпопад. Прошло уже больше двух лет с момента нашей свадьбы….
... - Не говори, я прошу тебя! - шептала я, наклонившись к бледному лицу Макса.- Молчи. Тебе нужно отдыхать.
- Как Ванька? - прохрипел он, сжимая мою ладонь.
- Все хорошо, милый. Его уже перевели в палату.
- Вот и хорошо, - Максим облизал пересохшие губы и улыбнулся. Даже здесь, в палате реанимации он умудряется поддерживать меня. Провела пальцами по его бледному лицу, наслаждаясь приятным покалыванием отросшей щетины. - Я люблю тебя, Лизка.
- И я тебя, - вся тревога, копившаяся во мне последние несколько недель, вырвалась громким рыданием. Огромные слезы падали на больничную рубашку, расплываясь уродливыми кляксами растекшейся туши. - Тебе просто обязательно доводить меня до слез? Да?
- А никому другому это не позволено, Лиз. Слышишь?
- Слышу, - я вновь всхлипнула, пытаясь сдержать очередную волну громкого рыдания.
Я давно так много не рыдала. Слезы прорвались после того, как поочередно на скрипучих каталках от меня забрали двух самых любимых мужчин моей жизни. Даже тогда Максим умудрялся подмигивать и улыбаться, уверяя, что, как только врачи отрежут от него кусок печени, он вернется, чтобы выпить кофе с коньяком и выкурить гигантскую сигарету, от которых ему пришлось воздерживаться несколько недель до операции. И теперь он лежит в стерильной палате, его дыхание сопровождается громким писком аппаратуры, а я делаю вид, что не замечаю с каким трудом ему дается каждое движение. Мы шепчемся, осыпая друг друга нежностью, чтобы врачи не услышали, что я снова пробралась в палату. Я просто не могу больше ходить по коридору, высчитывая количество плит на полу. Мне нужно, чтобы все это закончилось! Мне нужны кофе и варенье по утрам, желательно сразу после секса в душе. Хочу ощущать слабость в ногах и легкое головокружение! Хочу убегать на работу, чтобы мечтать вернуть домой, где меня будут встречать детский смех и горячий ужин. Хочу ждать праздников, чтобы собраться всем вместе за огромным столом. Хочу ворчать, когда дети, устав ждать, начнут воровать сладости со стола. Хочу жить… Хочу жить рядом с ним….
- Лиз… Да ты у меня рёва, - рассмеялся Максим, чуть наклонив голову, чтобы посмотреть мне в лицо.
- Это все из-за тебя.
- Тогда я советую тебе умыться, а то на фотографиях ты будешь выглядеть не очень.
- На каких таких фотографиях?
- На свадебных, конечно, - прохрипел он. - Ты же не откажешь больному? Смотри, моя жизнь только в твоих руках.
Чуть скривившись от боли он сжал пучок проводов и дренажных трубок.
- Я больше не хочу жить без тебя. Очнувшись после наркоза, я мог думать только о тебе и детях. Меня не волновала боль и странная комната, потолок которой так и норовил умчаться. Я не хочу вспоминать то, что было. Хочу жить и строить планы! Хочу жить с тобой. Хочу заботиться о тебе, хочу следить, чтобы ты не забыла надеть пуховик, чтобы взяла варежки, проверять заправлена ли твоя машина. Хочу радоваться удачным сменам и смывать поцелуями горечь от временных неудач. Но рядом.. Всегда. Вместе. Слышишь, Лиз? Согласна?
Я замерла. Мысли путались, не давая сосредоточиться на его словах.
- Сукин сын, - чей-то шепот раздался за приоткрытой двери.
- Замолчи, Влад, - шикнула Кира, сверкнув копной рыжих волос в щели.
- Заходите, она согласна, - прохрипел Макс.
В небольшую палату ввалились все, кто не спал со мной все это время. Те, кто забыв обо всем переживали, пытаясь успокоить моё рвущееся сердце.
- Как тебе наши платья подружек? - Кира взмахнула голубой тканью медицинского халата. Она наклонилась, поцеловав меня в щеку и встала за моей спиной, за которой, смахивая трогательные слезы, толпились мама, Буля, Мира и Кристина.