Я заметила небольшие точки в их венах на руках. Вены переливались из оранжевого в красный, поднимаясь от рук к плечам, а затем к шею и к спине, размываясь по всему телу. Иногда их глаза затухали, и они содрогались, вскрикивая, а потом снова загорались. Я почувствовала, что сердце стучит в унисон с их страданиями.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Мне хотелось их развязать, но я понимала, что здесь я лишь призрак. "Что с вами происходит? ". - прошептала я, подбегая ближе.
В какой-то момент Линас поднял взгляд. Его оранжевые глаза смотрели сквозь меня, пронзительные и полные боли. Видеть его таким было непривычно.
— Нельзя… не касайся этого, — едва вымолвил он, указывая на странные знаки, нарисованные на стульях Роузи.
Роузи всхлипывала, сжимая зубы, словно пыталась подавить крики. Она вцепилась в стул, на котором сидела.
Я подошла ближе, чтобы разглядеть причудливые символы, вырезанные в дереве — они сияли тусклым светом, словно поглощая темноту вокруг.
— Это они… они контролируют нас, — произнес Линас, прикрыв глаза, как будто пытаясь сосредоточиться.
— Что же нам делать? — прошептала Роузи.
Собравшись с мыслями, я решила: от этого кошмара нужно избавиться. Я не смогла больше не обращать внимания на их эмоции. Мне становилост плохо от замкнутого пространства, от эха каждого шепата и плача Роузи. В комнате стало зябко, и темнота начала сгущаться, будто скапливаясь вокруг меня. Я вырвалась в настоящее.
— О, боже, я вспомнила В А С!
Я вспомнила ВАС...
— Роузи, нам нужно повторить это, — тихо попросила я.
— Это рискованно, — отозвалась она.
— Сегодня у меня хорошее настроение и много сил. Чем дольше мы теряем время впустую, тем меньше я вспоминаю. Я понимаю, вы стремитесь, чтобы я поскорее пришла в себя, так помогите же мне.
— Давай, сестрёнка, она так сильно хочет вспомнить меня — подмигнул мне Линас.
Роузи долго колебалась, отказываясь выполнить мою просьбу. Кира продолжала молчать, её взгляд был полон осторожности. Линас, пусть даже в столь серьёзный момент, продолжал иронизировать, но когда его сестра вновь готовилась к процессу, усмешка исчезла с его лица. В последний миг, прежде чем погрузиться в темноту, я заметила в его глазах глубокие переживания и тревогу. В этом взгляде пряталась вся тяжесть момента, обнажая ту связь, что объединяла нас в этой напряжённой ситуации.
Снова окутала меня мгла, как густое покрывало ночи. Но на этот раз мои глаза пронзил свет, исходящий из белоснежной комнаты. Она напоминала ту, где я лежала с Кирой, но теперь в углу стояла крошечная камера. Моё тело оставалось неподвижным, погружённым в сон, в то время как моя проекция вольной птицей скользила сквозь преграды. Вот я оказалась в обширном помещении, где доминировал черный стол, а передо мной находились несколько плазменных экранов, на которых разворачивались трансляции из таких же белых комнат. На одном з них я сплю, на другом же — Линас и Роузи, а рядом две палаты с черноволосой девушкой и светлорусым юношей.
Переместившись в комнату Линаса и Роузи, я увидела картину: он сидел на краю белой кровати, а Роузи спала. Линас осторожно смотрел на свои руки, словно они принадлежали кому-то другому, и, взмахнув рукой, подушка словно пуля влетела на кровать Роузи. Она не почувствовала этого и даже не шелохнулась.
Линас вновь внимал своим рукам с задумчивым выражением. В следующую секунду его глаза наполнились слезами, а щеки окрасились в яркий оранжевый румянец. Сжав кулак, он спустился с постели на колени и, используя всю свою сверхъестественную силу, ударил по полу. Рука отлетела, словно получив электрический разряд в ответ. Он свернулся на полу от боли, его тело дрожало, и слезы покатились по щекам. Стиснув зубы и пытаясь подавить крик, который рвался наружу. В груди закипала ярость, смешанная с отчаянием. Каждый удар сердца эхом отдавался в его голове, напоминая о воспоминаниях, которые не давали ему покоя. Он повидал много горя, но это чувство было новым и изнуряющим. Из всего своего существования он искал ответы, и теперь они вырывались из него сами собой — безжалостно и беспощадно.
Смотреть на Линаса в таком состоянии было невыносимо. Там больше не было искры; лишь боль и страх отражались в его глазах. Линас казался словно тенью самого себя, его лицо было бледным, а тело — истощенным. Каждый его вздох отдавался тяжестью, словно мир вокруг него сжимался в объятиях безысходности.