— Боже...
Сердце врезалось в рёбра.
— Я сейчас же еду. — больше не думая, я развернулась, проверила замки почти на бегу, выскочила в прохладную ночь.
Улицы были пусты, луна отражалась в витринах. Я запрыгнула на байк, дрожащими пальцами натянула шлем, включила фары.
Только бы с ней всё было в порядке.
Только бы...
Я сорвалась с места, врезаясь в тишину ночного города, как будто сама от чего-то убегала.
Я припарковалась у самого входа, не дожидаясь, пока мотор заглохнет до конца. Оставив шлем на руле, я бросилась внутрь — двери больницы разъехались с глухим гулом, и холодный стерильный воздух обдал меня в лицо.
— Маргарет Моретти, поступила с травмой ноги, — выдохнула я у стойки, — где она?
Регистратор не успела даже удивиться моему виду — быстро что-то проверила в компьютере и кивнула:
— Ортопедическое отделение, четвёртый этаж, палата 412.
Я побежала к лифту. Сердце грохотало, как бешеное. Только бы не было ничего серьёзного. Только бы это было... просто ушибом.
Но нет.
Врач встретил меня у палаты.
Мужчина лет пятидесяти, усталый, с вежливым лицом и тихим голосом.
— Вы Кайра, верно? Дочь Маргарет.
— Да. Что с ней? — я буквально вцепилась в каждое его слово.
Он кивнул, глядя мне прямо в глаза, спокойно и уверенно:
— Ваша мама упала с высоты первого этажа. У неё серьёзный перелом голени. Мы уже наложили гипс.
Я сжала кулаки. Гипс. Перелом. Уже нехорошо.
Он продолжил:
— Ей нельзя будет наступать на ногу как минимум два месяца. Никакой нагрузки. Дома она сможет передвигаться только с костылями. Понадобится покой и аккуратность. Возможно, понадобится помощь — готовьтесь к тому, что ей будет тяжело справляться одной.
— Она поправится? — мой голос дрогнул.
— Конечно. Просто нужно время. Главное — соблюдать рекомендации. Никакой спешки.
Я толкнула дверь палаты и вошла медленно, стараясь не шуметь. Мама лежала с приподнятой ногой, закованной в белый гипс, и смотрела в окно, словно стараясь притвориться, что всё в порядке. Когда она увидела меня, сразу натянула улыбку.
— Кайра... всё хорошо, не переживай, — тихо сказала она, поднимаясь на локтях.
Я подошла ближе, поставила сумку на пол и села рядом.
— Ты выпала с окна, мам. Это не "всё хорошо".
Она отвела взгляд и слабо улыбнулась, виновато.
— Я должна была просто помыть окно. Оно давно уже в грязи было... да и настроение было подходящее. Вроде бы устойчиво стояла... — Она замолчала на полуслове и опустила взгляд. — Поскользнулась. И вот результат.
— Врачи говорят, выпишут через неделю, — добавила мама неуверенно. — Пока под наблюдением... и пока боль не утихнет.
Я посмотрела на гипс и почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Ты больше так не делай, — тихо сказала я.
Она откинулась назад на подушку. Несколько секунд молчала. А потом заговорила уже другим, чуть тише голосом:
— Мне придётся посидеть дома. Два месяца. Врачи сказали, нагрузка на ногу противопоказана, только костыли... и то — ограничено.
Я просто кивнула. Понимала это ещё по дороге.
Мама заговорила ещё тише:
— Я ведь... не смогу работать, Кай. Аренда, счета, продукты... Мы и так еле дотягивали.
Я вздохнула, сжала её ладонь.
— Мам. Всё под контролем. Я справлюсь. Возьму больше смен, подменю кого нужно. Не думай об этом, пожалуйста.
Она посмотрела на меня с той особенной смесью гордости и грусти, которая бывает только у матерей.
— Ты слишком взрослая, — прошептала она.
Я не ответила. Просто улыбнулась и осталась сидеть рядом, держась за её руку.
***
Когда я вышла из больницы, небо уже затягивало серым — будто собиралось плакать вместо меня. Я шлем натянула быстро, привычно, почти на автомате. Старт мотоцикла — и вот, я снова на трассе. Ветер бил в грудь, дорога уносилась назад, мысли шумели сильнее двигателя.
Я ехала туда, где всегда гоняла, когда нужно было выпустить пар. Длинная, пустая трасса среди леса. Здесь никто не мешал. Ни машины, ни люди. Только ты и рев мотора. Только ты и свобода. Иногда мне казалось, что это единственное место, где я могу по-настоящему дышать.
В голове теснились мысли. Учёба. Работа. Аренда. Счета. Коммуналка. Еда. Лекарства для мамы. Зарплата, от которой не остается ничего. Теперь я одна. Мама не сможет работать два месяца, а может и дольше. Как я справлюсь?
Я крутанула ручку газа сильнее, будто могла обогнать все эти страхи.