Когда трасса раскрылась передо мной, как будто на ладони, я невольно вспомнила. Мне было десять. Высокая для своего возраста. Отец улыбался, когда сажал меня на мотоцикл впервые. Учил, как держать баланс, как чувствовать, как слышать его дыхание. Даже пару трюков показал, а потом строго, но с теплотой, сказал: “Обещай мне, что одна не будешь это повторять. Только при мне.”
Я пообещала. Тогда это казалось важнее жизни. Я обожала его. Я хотела быть такой, как он. А он знал — мотоцикл станет для меня чем-то большим, чем просто железо.
С того дня я знала: я не смогу без этого. Без дороги. Без скорости. Без этого ощущения, что ты всё ещё держишься на плаву, даже когда кажется, что всё вокруг тонет.
Я ехала всё дальше, выжимая из мотоцикла ровно столько, сколько он мог мне дать. Скорость немного отрезвила, но мысли всё равно теснились в голове — будто я забыла выключить воду, и теперь всё затапливало изнутри.
В какой-то момент я поняла, что дорога под колёсами изменилась. Я уже не неслась по привычной трассе, а катилась по какой-то узкой, пыльной тропинке. Она вилась сквозь лес, петляя между деревьев, покрытая опавшими листьями и корнями, цеплявшими покрышки.
Я даже не сразу поняла, как съехала с дороги. Просто… задумалась. Потерялась.
Я сбавила скорость. Сильно. Включила фары ярче — впереди сгущался мрак, вечер опускался всё плотнее. И вдруг, сквозь густые деревья, я заметила отблеск. Мягкий, как будто от прожектора. Сопровождаемый гулом — не далекий, как от города, а близкий, живой. Как будто за деревьями кто-то устроил праздник.
Я нахмурилась. Что за чёрт?
Мотор заглох мгновенно, когда я выкрутила ключ. Я соскочила с сиденья и укрыла байк в густом кустарнике, как отец учил — на случай, если где-то нельзя было светиться. Всё внутри подсказывало: будь осторожна.
Я пошла тихо. Шаг за шагом. Ветки цеплялись за штанины, хрустели под ногами, сердце колотилось не от страха — от чего-то другого. От предчувствия. Как перед чем-то, что изменит твою жизнь, но ты ещё не понимаешь, что именно.
Через пару десятков шагов лес расступился. И то, что я увидела, заставило меня замереть.
Прямо передо мной распахнулась территория, напоминающая то ли заброшенный аэродром, то ли старую гоночную трассу. Пространство освещалось десятками мощных ламп. Воздух был густой от дыма, от палёной резины и бензина. Музыка била в грудь — глухой бас, техно и рок, смешанные в бешеный коктейль. Повсюду толпились люди. Шум, крики, свист, рев моторов.
Это были гонки.
Нелегальные. Настоящие. Дикие.
Машины стояли в линию, вылизанные, покрытые винилом, тюнингованные, каждая будто кричала: «смотри на меня». Люди были самыми разными — в чёрной коже, в майках с черепами, с пирсингом, с тату, с флагами на спинах, с камерами в руках. Всё бурлило, как вулкан.
Я вышла из своего укрытия медленно, почти машинально. Через деревья. На меня тут же обернулись несколько человек. Кто-то даже засвистел. Кто-то переглянулся.
Чужая. Я была чужая.
Но я не испугалась. Не сделала шаг назад. Наоборот. Мне стало… любопытно.
— А ты откуда вылезла? — раздался голос справа.
Я обернулась. Ко мне подходила девушка. Стройная, дерзкая, с короткими ярко-фиолетовыми дредами, убранными под чёрную бандану. На губе — пирсинг. Глаза — как у кошки, зелёные и внимательные. Куртка с логотипом гонок и порванные джинсы, будто она сбежала с обложки журнала. В руках — энергетик. Улыбка — широкая и уверенная.
— Из Нарнии, — пошутила она, осмотрев меня с ног до головы. — Или из соседнего кустарника?
Я невольно улыбнулась.
— Просто ехала. Увидела свет и…
— И решила: «чёрт, может, тут культ устраивает тюнинг-сатаны, надо заглянуть»?
Я рассмеялась. Первое настоящее движение на лице за весь этот день.
— Что-то вроде того, — кивнула я.
— Ну, добро пожаловать. Это наш мир, детка. — Она протянула мне кулак. — Я — Скарлетт. Но можешь звать меня просто Скар.
— Кайра.
— Классное имя, — сказала она, глядя в мои глаза чуть дольше, чем нужно. — Ты явно не просто так оказалась здесь.
Я хотела ответить, но в этот момент по периметру пронеслась машина. Оглушительно. Как комета. С ярким огненным выхлопом, с визгом шин и ревом мотора. Люди завизжали, засвистели, кто-то бросил кепку вверх. Это было больше, чем гонка — это было шоу.
Сердце ударило сильнее.
Я почувствовала: я на грани чего-то, чего не смогу забыть. Эта ночь уже меняет всё. Даже если я ещё не знаю, как именно.
Скар засмеялась, заметив мой взгляд.
— А ты явно хочешь остаться, а? — подмигнула она. — Пошли. Я покажу тебе настоящий адреналин.
И я пошла.
Не зная, во что ввязываюсь.