Он не отвечал на агрессию — он её утихомиривал, как звериный укротитель. Не хватало только кнута и огненных колец.
Камера выхватывала их лица, руки, изгибы дороги, искры из-под тормозов, когда они резко тормозили перед серией поворотов. Один неверный шаг — и всё.
На последнем круге, когда они вылетели на прямую, казалось, они шли ноздря в ноздрю. Толпа, как по команде, взревела. Люди вокруг прыгали, махали руками, орали имена, кто-то даже залез на чей-то байк, чтобы лучше видеть.
— Боже, давай... давай... — прошептала Скарлет, схватив мою руку. Я не отдёрнула. Мы обе затаили дыхание.
На экране снова — лицо Тайги. Губы сжаты. Ноздри раздуваются. Взгляд острый, как лезвие. Он подаётся вперёд, тело — как продолжение мотоцикла.
Лукас начинает лезть сбоку. Очень опасно.
На бешеной скорости он почти касается плеча Тайги.
Я стиснула зубы.
— Не гони туда! — сорвалось у кого-то.
Я замерла.
Но Тайга не отпрянул. Он вырос. Не в буквальном смысле — он просто стал больше, будто его энергия вдруг выплеснулась наружу. И в следующую секунду он...
ушёл в отрыв.
Как будто кто-то включил у него внутри форсаж.
Мотоцикл выстрелил вперёд, он вильнул по траектории, которую ни один нормальный человек не выбрал бы. Рискованно. Но он выехал на внутреннюю сторону последнего поворота. Рывок. Рёв двигателя.
Кто-то заорал. Кто-то визжал.
Я не дышала.
И...
Финиш.
Толпа взорвалась.
Рёв, крики, флаги, свист, смех. Все вопили, обнимались, кто-то прыгал, кто-то махал деньгами, кто-то падал на колени.
Тайга победил.
Снова.
Камера поймала его — он чуть выдохнул, кивнул, будто себе. Не праздновал. Просто остановил байк, оперевшись на него, и поднял взгляд.
Он всё ещё не смотрел на меня.
Но мне казалось, что если он посмотрит — я не смогу сдержать ни мыслей, ни чувств.
Я стояла, окружённая дымом, визгами, музыкой, огнями... и чувствовала только его.
В этом адреналиновом хаосе, он был центром.
Холодным. Сильным. Непобедимым.
— ТААААЙГААА! — пронеслось по толпе волной.
Они скандировали его имя, как мантру, как заклинание.
Всё гудело, дрожало, вибрировало от этого крика.
А вот те, кто ставил против него — их тоже было слышно. И, клянусь, слышно даже ярче.
— Да чтоб тебя! — один мужик кинул банку в стену.
— Гребаный ублюдок, опять своё взял! — визжала какая-то девушка.
— Я ставил два косаря, мать твою! — заорал кто-то позади меня.
Они бесились. Кричали. Кто-то ругался на судьбу, кто-то на себя. Кто-то материл Лукаса.
А вот сам Лукас… он подъехал на своей тачке позже. Байк его чуть вильнул, когда он резко затормозил рядом с Тайгой. Он сдёрнул с головы шлем, отшвырнув его в сторону, и его лицо… было перекошено.
Гнев, злость, унижение — всё скопом.
Он тяжело дышал, исподлобья посмотрел на Тайгу и сощурился.
— Ты не выиграл, Тайга. Просто я дал тебе шанс.
Голос — колкий, как осколок стекла. Специально на людях, специально в ухо.
Я видела, как Тайга резко дёрнулся вперёд.
Как в его взгляде промелькнула настоящая, животная злоба.
Ещё секунда — и, кажется, он бы вмазал Лукасу кулаком, так, что тот бы вылетел обратно на трассу. Но двое его друзей тут же встали перед ним, один положил руку на грудь.
— Не сейчас, — сказал один. — Ты же знаешь правила.
Тайга фыркнул.
Потом смерил Лукаса долгим, холодным взглядом. Таким, от которого, я уверена, мерзнут кости.
— Молись, чтобы на финал ты не вышел, — прошипел он. — Или я тебя уничтожу.
Лукас ухмыльнулся и ушёл, будто ничего не было.
А у меня сердце колотилось.
Пальцы дрожали.
Такого напряжения я не чувствовала ни на одном экзамене. Ни в одной ссоре. Даже когда мы с мамой переезжали в панике, меняя фамилию. Вот оно, настоящее напряжение. Чистое. Прямо в воздухе.
Следующие три гонки прошли как в бреду.
Каждый раз — Тайга. Без сомнений.
Без фальши.
Он был машиной.
Мастерски входил в повороты, не давал ни одному сопернику и шанса. Уходил вперёд так, будто они стояли. Его байк будто слышал музыку, которую никто, кроме них, не знал. И он был дирижёром.
Толпа сходила с ума. С каждой победой гул становился громче.
— Четвёртая! Он взял четвёртую!
— Это ж капец, вы видели, как он притормозил на том повороте?
— Ему вообще похрен, кто против, он просто… едет.
Я смотрела, не мигая. Я буквально жила этими гонками.
Это было как кино, где ставки — реальны. Где кровь может пролиться по-настоящему.
И вот.
Финал.
Пятая гонка. Последняя.
Если Тайга выигрывает — он унесёт с собой гору бабла.
Если проигрывает — всё, что он заработал за ночь, достаётся победителю.
Все суетились.
Ставки снова принимались. Гудёж стал звонким, тяжёлым. Скарлет нервно жевала губу, словно вот-вот сорвётся.
— Я не знаю, как он держит себя в руках, — пробормотала она. — Я б давно кому-нибудь вмазала.
Я молчала.