А внутри у меня крутилось что-то странное.
Жгло.
Я видела, как Тайга подходил к мотоциклу. Не торопясь.
Как сел, поправил перчатки, проверил тормоза, склонился вперёд…
— КТО СЕГОДНЯ ВСТАНЕТ НА ФИНАЛЬНЫЙ СТАРТ С ТАЙГОЙ?! —
Голос стартера пронёсся из колонок, словно раскат грома. Он пробежался по толпе, ударил по ушам, разрезал воздух, как лезвие.
Наступила гробовая тишина.
Даже музыка притихла.
Толпа замерла, как статуя.
Никто не шелохнулся.
— Кто же этот самоубийца… — пробормотала Скарлет рядом.
Я слышала, как она нервно сглотнула.
А я…
Я думала об этом с самого начала.
С той самой секунды, как впервые увидела свет фар сквозь деревья.
С того самого момента, как воздух наполнился запахом жжёной резины и криками пьяного адреналина.
Я смотрела, как он побеждает, как они кричат его имя.
Как он управляет мотоциклом, словно это продолжение его тела.
И всё это время во мне жило только одно.
“Он, может, и хорош. Но не лучше моего отца. И уж точно не лучше меня.”
Я вспомнила, как держала руль отцовского байка в десять лет.
Как визжал мотор.
Как ветер рвал лицо.
Как его голос звучал в ушах: «жестче но осторожно на поворотах, Кейлана. У тебя кровь мотоциклиста, я это вижу».
Он был самым быстрым, самым умелым. Он научил меня чувствовать мотор как кожу, как дыхание, как часть себя.
Я уже тогда знала: я не смогу жить без этого рёва под ногами.
Без скорости, без риска.
Без этого наркотика, который течёт в венах, когда ты едешь на пределе.
Эти деньги.
Чёрт, эти деньги нужны как воздух.
На лекарства. На съёмное жильё.
На жизнь без постоянной гонки за зарплатой.
На полгода свободы — только я и учеба. Даже, может, выдохнуть. Увидеть море. Улыбнуться не из вежливости, а по-настоящему.
Я повернула голову к Скарлет и с едва заметной ухмылкой сказала:
— Я.
Она застыла, а потом рассмеялась. Хрипло, резко.
— Хаха, чего? —
Но, увидев моё лицо, мою решимость, резко посерьёзнела.
— Ты с ума сошла? Нет! Ты не понимаешь, это не просто гонка — это…
Но я её уже не слышала.
Вторая вспышка из колонок:
— ВОПРОС ПОВТОРЯЮ — КТО СТАНЕТ ПРОТИВ ТАЙГИ В ПОСЛЕДНЕЙ ГОНКЕ?!
Толпа опять молчит.
Некоторые переглядываются. Кто-то хмыкает. Кто-то боится даже посмотреть в сторону старта.
— ЕСЛИ НИКТО НЕ ВЫЙДЕТ, ТО ФИНАЛ ЗАСЧИТЫВАЕТСЯ КАК ПОБЕДА ТАЙГИ, — прогремел стартер, голос у него был жёсткий. — ВСЁ БАБЛО ОСТАЁТСЯ У НЕГО.
Толпа загудела. Кто-то закричал:
— Да нет, не может такого быть!
— Ну хоть кто-то пусть выйдет!
Я пошла.
Я растолкала людей, прошла сквозь шеренгу спин и напряжённых взглядов. Сердце било в горле, но ноги шли сами.
Шаг.
Ещё шаг.
Выдох.
Гул, как будто ушёл под воду.
Впереди — сцена, трасса, фары.
Справа — Тайга, мощный, как скала. Его байк. Его взгляд, пока ещё опущенный
— Я!
Мгновенная тишина.
Такое молчание, будто мир затаил дыхание.
Все головы повернулись. Кто-то ахнул. Кто-то дернулся ко мне — типа “ты что творишь?!”
И тогда он поднял голову.
Тайга.
Его взгляд впился в меня. Тяжёлый. Медленный. Изучающий. Как будто в эту секунду он пытался понять, что я из себя представляю. Кто я. И с какого чёрта заявилась на его трон.
Наши взгляды встретились.
И в этот момент я не дрогнула.
Глава 3
Стартер хмыкнул в микрофон.
— Ого... девушка? — в его голосе звучало явное удивление, а потом и насмешка. — Ты, часом, не заблудилась, принцесса?
Толпа загудела, раздавались смех, фырканье, свист. Кто-то крикнул что-то вроде:
— «А ну к плитам обратно!»
— «Может, она упала и головой стукнулась?!»
— « Брюнеточка решила поиграть в асфальт!»
Стартер подлил масла в огонь:
— У тебя хоть мотоцикл есть, куколка? Или ты пешком собралась Тайгу обогнать?
Толпа снова загремела смехом. Было бы проще развернуться и уйти. Но я чувствовала, как во мне всё закипает. Не от страха. От ярости.
А он... Он стоял и сверлил меня взглядом. Этот взгляд невозможно было не почувствовать — тяжёлый, обжигающий, как огонь по коже. Он шагнул вперёд, и его низкий голос, полный презрения, прорезал воздух:
— Свали отсюда, малолетка. Пока не снесло.
Я подняла подбородок. Слышала, как внутри всё дрожит — не от страха, от напряжения. От злости.
— Боишься, что тебя уделает девчонка? — я прищурилась.
Он сжал челюсть. Его лицо стало ещё мрачнее.