— Ассистентом? — переспросила я, чувствуя, как на губах сама собой расцветает глупая, счастливая улыбка. — Ты хоть понимаешь, что подписался на мытьё посуды и выслушивание моих причитаний о том, что тесто опять не поднимается?
— Я готов на всё, — он сделал шаг вперёд, бесшумно ступая по липкому полу, и оказался рядом со мной. Его руки легли мне на талию, поверх моего любимого фартука в горошек, который я купила вчера в лавке на углу. — Но сначала...
Он наклонился и поцеловал меня. Это был не утренний, быстрый чмок в нос, а долгий, тягучий поцелуй, от которого время словно остановилось. Пахло от него уже не просто гелем и мятой, к этому запаху примешался терпкий аромат уличной пыли, бензина и чего-то сладкого, возможно, тех самых чуррос, которые мы ели утром. Его губы были мягкими и настойчивыми одновременно, и я на мгновение забыла и про липкое тесто на руках, и про то, что на плите, кажется, закипает вода для яблок.
Вода действительно закипела и с шипением выплеснулась на конфорку, напоминая о себе сердитым облаком пара.
— Ой! — я отстранилась, но Мигель не отпустил меня, только ослабил хватку. Я метнулась к плите, убавила огонь и схватилась за кастрюлю голыми руками. — Ай, горячо!
— Три, — Мигель мягко, но уверенно перехватил мои руки, разжал их и подул на покрасневшие подушечки пальцев. Его дыхание было прохладным и нежным. Он поднёс мои пальцы к своим губам и поцеловал каждый по очереди, глядя мне прямо в глаза. — Тебе помочь — значит, спасти тебя от самой себя. Диктуй, что делать.
Я улыбнулась, с теплотой глядя на Мигеля. Его глаза так же были устремлены на меня, и я поцеловала его, аккуратно, нежно.
В такие моменты рядом с ним, я чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Глава 25.
Мигель Астон
Её губы пахли яблоками и надеждой.
Я знаю этот запах. В детстве, когда мы ещё жили в доме бабушки, в глубине двора росла старая яблоня. Кривая, корявая, с обломанной молнией верхушкой, но каждую осень она выдавала ведро мелких, кислых, дико ароматных яблок. Бабушка пекла с ними пироги — не такие, как у мамы Трианы, а простые, открытые, где яблоки лежали веером, присыпанные корицей и коричневым сахаром.
Я был рад, что моя семья хорошо отреагировали на переезд. И я до сих пор помнил как мама смотрела на меня, когда мы уезжали. Казалось будто что-то у неё разрывалось, но я знал, она счастлива из-за того, что мы нашли друг друга.
–Добрый вечер, мистер Астон! -Наигранно улыбнувшись произнес мужчина, и я кивнул.
В клубе пахло алкоголем, потом и табаком. Я знал этот запах потому что в Тихуане всё было то же самое.
Я прошел в вип зону, там вальяжно развалившись сидел мужчина, с которым мне нужно было работать.
Я опустился в кресло напротив. Кожаное, холодное, несмотря на духоту клуба. Оно противно скрипнуло под моим весом, и этот звук резанул по ушам — слишком похоже на визг тормозов старого пикапа, который однажды не справился с управлением на мокрой трассе под Тихуаной.
— Мигель! — мужчина развел руки в стороны, изображая радушие, хотя его глаза, маленькие и колючие, как рыболовные крючки, оставались настороженными. — Рад, что ты пришел. Коньяк? У меня выдержка двадцать пять лет.
— Вода, — ответил я, не сводя с него взгляда.
Он щелкнул пальцами, даже не обернувшись к официантке, которая тут же материализовалась из полумрака, будто стояла за шторой всё это время. Передо мной поставили высокий стакан. Лед звонко ударился о стекло, и несколько капель, сорвавшись с кубиков, упали на стол, оставив на темной поверхности мелкие, быстро испарившиеся следы.
— Скучаешь по дому? — спросил мужчина, проследив за моим взглядом.
Я перевел глаза на него. «Дом» сейчас для меня пахнет не только яблоками. Он пахнет застарелой гарью от отцовской сварки, которую не выветрить из гаража, и сыростью от развешанного после стирки белья. Но здесь, в этом клубе, где воздух густой и липкий, как патока, эти запахи казались такими далекими, словно из другой жизни.
— Я здесь, чтобы работать, — ответил я глухо. — Давайте к делу.
Он усмехнулся, обнажив ряд неестественно белых зубов. На его запястье блеснули золотые часы, тяжелые, массивные. Такие носят люди, которые хотят, чтобы все знали, сколько стоит их время. В Тихуане такие часы срывали с рук вместе с пальцами, если их владелец заходил не в тот бар.
–И так, твой отец звонил мне. Сказал что вы переехали сюда с девушкой и так как мы с твоим отцом давно дружим, он попросил передать половину акций тебе. Как ты смотришь на то, чтобы владеть не ночными клубами, а бойцовскими? Знаешь ли, бойцовских клубов у меня больше и владеть ими одному очень тяжело.