— Бойцовские клубы, — повторил я, пробуя слово на вкус. Оно было горьковатым, с металлическим привкусом. — Я смотрю на это так: если отец доверяет вам, значит, мне не нужно проверять документы с фонариком в подсобке. Но я хочу услышать цифры. Не проценты от прибыли в хороший месяц, а реальные цифры. Со всеми расходами на врачей, на «отмазки» от ментов и на тех парней, которые иногда не встают после третьего раунда.
Мужчина — кажется, его звали Марк, хотя в таких местах имена так же часто меняют, как и трусы — удивленно приподнял бровь. Белые зубы спрятались за край бокала с коньяком. Он сделал глоток, смакуя, будто цедил мою кровь.
— А ты не так прост, Мигель. Думал, будешь мяться, говорить «как скажете, дядя». А ты сразу в яблочко. — Он поставил бокал на стол. Конденсат от холодного напитка уже оставил на полировке мутное круглое пятно. — Нравишься ты мне. Это хорошо.
«Когда таким, как он, начинаешь нравиться, значит, ты либо уже в ловушке, либо скоро в нее попадешь», — подумал я, но вслух ничего не сказал. Вместо этого я сделал глоток воды. Лед почти растаял, и вода стала безвкусной, тепловатой, как в придорожной канаве.
Марк откинулся на спинку дивана и хлопнул ладонью по кожаному подлокотнику. Звук вышел глухим, словно он прихлопнул крупное насекомое.
— Значит так. У меня два зала. Один здесь, в городе, приличный, для публики. Там всё чисто: девушки, шампанское, клетка для показухи. А есть другой. — Он понизил голос, хотя в ВИП-зоне, кроме нас, никого не было, только официантка застыла статуей у входа. — Тот, настоящий. В промзоне. Слышал про такое?
Я кивнул. В Тихуане такие места назывались «бойни». Туда привозили тех, кому нечего терять: отчаявшихся, должников, психованных отморозков, которые хотели проверить, из какого теста сделана их боль. Билетов туда не продавали. Ставки делали шепотом, прямо в цехах, пока в углу, на голом бетоне, двое мужиков молотили друг друга в кровь, а по потолку бегали крысы, привлеченные запахом.
— Я не хочу в это лезть руками, — продолжил Марк, разглядывая меня с новым, жадным интересом. — Устал. Нервы уже не те, давление скачет. А ты молодой, злой, из мясорубки Тихуаны вылез. Ты же вылез, Мигель? А то смотрю, морда целая, нос не сломан.
— Вылез, — ответил я, чувствуя, как желваки на скулах сводит судорогой. — Поэтому и не хочу лезть обратно. Мне нужен легальный бизнес. Или хотя бы тот, о котором можно будет рассказать внукам, не понижая голоса до шепота.
Марк расхохотался. Смех у него был скрипучий, как несмазанная дверь.
— Внукам? Ты на девке той своей жениться собрался, что ли? На той, которая от тебя светится, как лампочка Ильича? — Он перегнулся через стол, и от него пахнуло дорогим коньяком и дешевым лукавством. — Забудь. Деньги не пахнут, Мигель. А если и пахнут, то всегда можно купить освежитель воздуха. Самый дорогой.
Я допил воду. Лед неприятно стукнул по губам. Внутри закипала злость, та самая, мексиканская, горячая, которая в детстве заставляла меня лезть в драку с теми, кто был выше и сильнее. Я сжал стакан так, что костяшки побелели.
— Моя девушка, — сказал я медленно, цедя каждое слово сквозь зубы, — не имеет отношения к этому разговору. Еще раз. Вы. Упомянете. Ее. И я уйду. А отец пусть сам разбирается со своим другом.
Повисла тишина. Она была плотной, как вата, которой закрывают уши перед выстрелом. Даже музыка из общего зала, казалось, стихла, или просто кровь так сильно застучала в висках, заглушив всё. Марк смотрел на меня. Его колючие глаза ощупывали мое лицо, искали слабину, трещину, за которую можно зацепиться. Потом он моргнул. Первым.
–Ладно, отдаю тебе половину ночных клубов. Но будет одна просьба – если попрошу работать в бойцовском клубе, то ты это сделаешь, ладно?
Я кивнул, и Марк улыбнулся. Он протянул мне руку, и я пожал её, делая глоток воды.
— Договорились, — выдохнул я, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Когда подписываем?
— Завтра, — Марк щёлкнул пальцами, и официантка, будто только и ждала этого сигнала, бесшумно подала ему кожаную папку. Он протянул её мне, небрежно, как салфетку. — Здесь предварительные цифры и адреса клубов. Ночных. Пока только ночных, — он подмигнул, и этот жест показался мне до омерзения фальшивым. — Посмотри, подумай. А завтра в десять утра в моём офисе. Знаешь, где бизнес-центр «Плаза»?
Я кивнул, хотя понятия не имел, где находится этот центр. Но найду. Всегда нахожу.
Я поднялся. Кожаное кресло снова скрипнуло, и этот звук хлестнул по спине холодом. Марк остался сидеть, даже не сделав попытки встать — царек в своём логове, принимающий вассала. Я сунул папку под мышку и вышел из ВИП-зоны.