— Мигель, — выдохнула я, отрываясь от его губ на долю секунды, чтобы посмотреть на него.
Глаза у него были тёмные, зрачки расширены почти до предела, и в них горело что-то такое, от чего у меня подкашивались колени, — хотя я и так сидела.
Он не дал мне договорить. Его губы снова нашли мои — жадно, нетерпеливо, словно он боялся, что я исчезну, если он остановится хоть на мгновение. На этот раз поцелуй был глубже, отчаяннее. Его язык исследовал мой рот, сплетался с моим языком, дразнил, отступал и возвращался снова. Я таяла. Я горела. Я забыла, где мы, забыла про холодный пол под босыми ногами, про утро за окном, про весь мир, что существовал за пределами этой кухни.
Он притянул меня ближе — так близко, что между нами не осталось расстояния. Я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань его штанов и своё одеяло, чувствовала, как бьётся его сердце — уже не ровно и надёжно, а быстро, сильно, в унисон с моим. Его рука скользнула ниже, по спине, прижимая меня к нему, и я выгнулась, инстинктивно ища больше тепла, больше близости.
— Я хочу... — начал он, но я закрыла ему рот поцелуем.
Я знала, что он хочет сказать. Я хотела того же.
Я куснула его нижнюю губу — легонько, не больно, и услышала его прерывистый вздох. Он отстранился на секунду, посмотрел на меня — и в этом взгляде было всё: нежность, страсть, благодарность и обещание.
— Триана, — снова сказал он, и на этот раз моё имя прозвучало как молитва.
Он подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила, и я обхватила его ногами за талию, прижимаясь к нему всем телом. Одеяло упало на пол, оставляя меня в одной тонкой футболке, но мне не было холодно. Мне никогда не было холодно, когда он был рядом.
Он нёс меня в спальню, не отрываясь от моих губ. Каждый шаг отдавался во мне толчком, каждый миг, когда он останавливался, чтобы поцеловать меня глубже, жарче, дольше, растягивал время, превращая его в тягучую карамель. Он опустил меня на кровать, и я утонула в простынях, ещё хранивших его запах. Его тело накрыло моё — горячее, тяжёлое, такое желанное. Его губы нашли мою шею, ключицу, плечо, оставляя за собой дорожку из поцелуев — нежных и жарких одновременно.
— Я так сильно тебя люблю, — прошептал Мигель, и это звучало так искренне, что я улыбнулась. — Прости, мне нужно ехать. Скоро твой день рождения, можешь поехать и найти себе платье.
Я кивнула, и Мигель нежно поцеловал меня. Я проводила его через полчаса и сама начала собираться гулять по магазинам.
Через час я стояла посреди торгового центра, который казался мне слишком чистым и слишком новым после окраин Тихуаны. В примерочной маленького бутика я кружилась перед зеркалом в темно-синем платье. Цвет ночного неба. Ткань струилась по фигуре, открывала плечи и делала меня совсем другой — не девчонкой из квартала, а той, ради которой мужчины готовы на всё.
— Вы выглядите потрясающе, — щебетала продавщица за шторкой.
Я смотрела на своё отражение и видела в глазах тот самый свет, который зажёг во мне Мигель сегодня утром.
— Беру, — сказала я твёрдо.
Оплатив платье, я вышла из бутика и направилась в магазин нижнего белья. Мне хотелось чего-то нового, зажигающего, и поэтому, зайдя туда, мой взгляд устремился на комплект тёмно-синего белья.
— Сейчас ты захочешь меня прямо на своей встрече, Мигель Астон, — с улыбкой произнесла я и схватила комплект в руки.
Примерочная была большой. Я надела бельё, точно зная, что куплю его. Взглянув на себя в зеркало, мне показалось, что я словно огонь. Взяв телефон, я начала делать много фотографий. Я крутилась, фотографировала грудь, тело — и знала, что Мигель взорвётся.
«Отправлено 6 фото».
Я хитро улыбнулась, когда Мигель зашёл в сеть, а потом просмотрел мои фотографии.
Телефон в моей руке завибрировал почти сразу. Я представила, как он сейчас сидит в машине или в офисе, сжимая челюсть, пытаясь сохранить серьёзное лицо, пока его мозг плавится от увиденного.
**Мигель:** *«Ты меня угробишь, Мартинес. Я сейчас на встрече, а в голове у меня только одно: как я снимаю это с тебя».*
Я прикусила губу, борясь с глупой счастливой улыбкой. Пальцы сами застучали по экрану.
**Я:** *«Торопись. Я буду ждать тебя дома. В этом белье и больше ничего».*
Я представила его лицо и рассмеялась. Оплатив покупку и выходя из магазина, я чувствовала себя королевой мира. Солнце светило ярче, прохожие улыбались, а в сумке лежало платье мечты и оружие массового поражения по имени Мигель Астон.
Дома я не стала сразу надевать обновки. Я разложила их на кровати, любуясь контрастом тёмно-синего шёлка на белых простынях. Приняла душ, тщательно уложила волосы, нанесла лёгкий макияж. Сердце колотилось в предвкушении, как перед первым свиданием.