«Старая пристань» находилась ровно посередине между этими двумя мирами.
Ни рыба, ни мясо. Нищий аристократ. Место, где когда-то швартовались торговые суда, а теперь доживали свой век пара ресторанов с сомнительной кухней и офисы тех, кому нужно быть в центре, но не настолько, чтобы платить за аренду в Сити.
Я припарковался в тени старого пакгауза, заглушил двигатель и несколько минут просто сидел, слушая, как остывает мотор. Тишина в салоне стала оглушительной после шума ветра.
В бардачке лежал пистолет.
Я не брал его с собой почти год — с тех пор, как Триана впервые осталась у меня ночевать и утром, проснувшись раньше, нашла его случайно, когда искала зарядку для телефона. Она ничего не сказала тогда. Просто посмотрела на меня тем своим взглядом — глубоким, понимающим, без осуждения, но с такой грустью, что мне захотелось провалиться сквозь землю. В ту же ночь я переложил оружие в бардачок. А через неделю купил сейф, вмонтировал его в стену гардеробной и зарекся, что больше никогда не буду таскать с собой смерть.
«Не делай сегодня ничего, о чём будешь жалеть завтра».
Голос Трианы прозвучал в голове так отчётливо, будто она сидела на пассажирском сиденье.
Я сунул пистолет за пояс, под пиджак. Металл неприятно холодил кожу даже сквозь рубашку.
— Прости, мята, — сказал я вслух пустому салону. — Но живым я нужен тебе больше, чем мёртвым с чистой совестью.
Я вышел из машины и захлопнул дверцу. Звук получился глухим, слишком громким в этой утренней тишине порта. Чайки орали где-то над водой, дрались из-за рыбы, и их крики резали слух, как ржавый нож. Я поправил пиджак, ещё раз проверил, как лежит оружие — не слишком ли заметно? И зашагал к пристани.
— Мигель! — голос Марка раздался со стороны припаркованного чёрного внедорожника, который я не заметил сразу. — Рад, что ты приехал.
Марк был сама деловитость — костюм-тройка, начищенные туфли, кожаный портфель в руке и широкая улыбка продавца подержанных авто. С ним шёл ещё один человек.
И вот это был не просто «наблюдатель».
Старик Нестор оказался именно стариком — лет семидесяти, с седой щетиной, покрывающей впалые щёки, и глазами, которые смотрели на мир сквозь прищур век, как два маленьких, выцветших от времени лезвия. Одет он был в старомодное пальто, несмотря на теплеющее утро, и опирался на трость с тяжёлым серебряным набалдашником. Но я видел, как он держит эту трость — не как опору, а как оружие, которое в любой момент может оказаться в боевом положении. Его рука, покрытая старческой пигментацией, лежала на серебре спокойно, но пальцы сжимали его с той расслабленной уверенностью, которая бывает только у тех, кто много лет носил оружие и знает, что оно его не подведёт.
Он остановился в двух метрах от меня и просто смотрел. Без оценки, без любопытства, без враждебности. Просто смотрел, как смотрят на предмет, который нужно запомнить для отчёта.
— Нестор, — представил Марк, суетливо переступая с ноги на ногу. — Мигель Астон, будущий владелец.
Я не протянул руки. И старик не протянул. Вместо этого он кивнул — едва заметно, только подбородок качнулся — и произнёс голосом, скрипучим, как несмазанная дверь:
— Водку пьёшь?
Вопрос был настолько неожиданным, что я на секунду растерялся. Но вида не подал.
— По праздникам.
— Врёшь, — старик усмехнулся, обнажая жёлтые зубы. — Но красиво. Пойдёмте, молодые люди. Бумаги ждут.
Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл к ресторану. Трость его мерно постукивала по доскам, и в этом стуке мне послышался какой-то особый ритм — не то похоронный марш, не то считалочка для детей, которые играют в прятки в тёмной комнате.
За столом уже сидел нотариус — полный мужчина с потным лбом и глазами навыкате, какие бывают у людей с больной щитовидкой. Он нервно перебирал бумаги, поглядывая на нас, как мышь на трёх котов, которые только что вошли в кладовку.
— Присаживайтесь, господа, — проблеял он. — Всё готово. Сейчас подойдёт ещё один гость.
Я нахмурился, не понимая, почему здесь столько «гостей». Лицо Марка стало более довольным, когда он посмотрел в сторону, и я лишь из любопытства повернул голову туда же.
Вальдес. Это, блядь, Вальдес.
— Какого хрена? — процедил я и взглянул на Марка.
— Работать нужно уметь, — с улыбкой проговорил он, и я вскочил с места.
Триана. Единственное, о чём я подумал — это Триана. Она там одна, дома, ничего не подозревает.
Воздух в комнате стал резиновым.