Я смотрел на Вальдеса, и мир сужался до одной точки — до его глаз. Холодных, спокойных, с прищуром человека, который знает то, чего не знаешь ты. Он стоял в дверях ресторана, загораживая проход своей массивной фигурой, и даже утренний свет из-за его спины казался тёмным.
— Какого хрена? — повторил я, и голос прозвучал так, будто кто-то другой говорил за меня — со стороны, глухо, сквозь вату.
Я сделал шаг к выходу, но Вальдес даже не шелохнулся. Просто стоял, чуть наклонив голову, и смотрел на меня с лёгким любопытством, будто на таракана, который вдруг решил пробежаться по белому кафелю.
— Мигель, Мигель, — проговорил он тем своим низким, обволакивающим голосом, от которого у меня всегда мурашки шли по коже. — Куда же ты так спешишь? Мы даже не поздоровались.
— Отойди, Вальдес, — я не узнавал собственный голос. Он был тихим, но в нём звенело то, что обычно заставляет людей подчиняться. — Мне нужно домой.
— Домой? — он приподнял бровь — седую, густую, как у старого пса. — К Триане, что ли?
Её имя в его рту прозвучало как пощёчина.
Всё внутри сжалось в тугой узел. Ярость, страх, ненависть — всё смешалось в один липкий ком, который подкатил к горлу. Я шагнул вперёд, и расстояние между нами сократилось до метра. Теперь я видел каждую морщину на его лице — глубокую борозду у рта, мелкую сетку вокруг глаз, шрам, рассекающий левую бровь. Видел, как бьётся жилка на виске. Спокойно, ритмично, будто он дремлет в кресле у камина.
— Если ты тронул её... — начал я, но он перебил, подняв руку с тростью.
— Успокойся, мальчик. — Трость ткнулась мне в грудь — не больно, но весомо, заставляя остановиться. — С ней всё в порядке. Пока.
— Пока? — Я перехватил трость рукой, сжал так, что костяшки побелели. Серебряный набалдашник холодил ладонь. — Что значит «пока», Вальдес?
Он не пытался вырвать трость. Просто смотрел на мою руку, потом перевёл взгляд на моё лицо, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.
— Хватка у тебя хорошая, — заметил он буднично. — Для любителя. Но сейчас отпусти и сядем поговорить как взрослые люди. Иначе...
Он не договорил. И не нужно было.
Я разжал пальцы. Вальдес кивнул, поправил пальто и неторопливо прошёл к столу, тяжело опираясь на трость. Сел напротив того места, где только что сидел я, и положил руки на столешницу — большие, с узловатыми пальцами, покрытые старческими пятнами, но всё ещё внушающие уважение. Нестор, который всё это время стоял у окна, глядя на воду, повернул голову и встретился со мной взглядом. В его выцветших глазах не было удивления. Он знал. Знал с самого начала.
Марк суетился, пододвигая мне стул, и я сел. Потому что бежать было нельзя. Потому что если Вальдес здесь, значит, он уже всё продумал. Значит, где-то там, у моего дома, меня уже ждут.
— Умный мальчик, — сказал Вальдес, когда я опустился на стул. — Садись, не дёргайся. Твоя девочка в безопасности, пока мы тут беседуем.
— Откуда мне знать?
Он усмехнулся, достал из внутреннего кармана пальто телефон — старую раскладушку, какие уже лет десять никто не носит, — нажал пару кнопок и протянул мне.
На экране было видео.
Я смотрел на кухню. На нашу кухню, где всего час назад Триана сидела, обхватив ладонями чашку с кофе, а я целовал её руку. Сейчас она стояла у плиты — снова варила кофе, что-то напевала себе под нос. Движения были спокойными, размеренными. Она не знала.
Камера снимала с улицы, через окно. Хороший объектив, профессиональный.
— Красивая, — прокомментировал Вальдес, забирая телефон. — Заботливая. Такие редко встречаются. Ты молодец, Мигель, что удержал.
— Чего ты хочешь? — Я даже не пытался скрыть ненависть в голосе. Пусть видит. Пусть знает.
— Те долги, что были несколько месяцев назад. Думал, я забыл про них? Забыл про тебя?
Долги. Снова это слово.
— Это не мои долги, блядь, — цежу я и вижу, как он усмехается.
— Это не имеет значения, — Вальдес развёл руками, будто извиняясь за жестокость мира. — Долги висят на клубах. А клубы теперь почти твои. Значит, и долги твои.
Я перевёл взгляд на Марка. Тот сидел, вжав голову в плечи, и старательно изучал узор на скатерти. Сучонок. Подставил. С самого начала подставил, и я, идиот, повёлся на его улыбки и обещания быстрой наживы.
— Сколько? — спросил я, хотя ответ уже знал.
— Полтора миллиона, — Вальдес произнёс эту цифру так спокойно, будто речь шла о чаевых. — С учётом процентов за просрочку, разумеется.
Я рассмеялся.
Звук получился хриплым, почти истерическим, и Нестор у окна одобрительно хмыкнул. Вальдес смотрел на меня без улыбки, но в глубине его глаз плясали чёртики. Ему нравилось это представление. Нравилось наблюдать, как я мечусь в клетке, которую он построил.